— Я тоже, — автоматически ответила я,
Мы сели за стол. Крис ел с удовольствием, но в его манерах чувствовалась лёгкая, сдерживаемая взволнованность, не похожая на обычную деловую собранность.
— Ты не поверишь, какая сегодня новость, — начал он, откладывая нож и смотря на меня с непривычным блеском в глазах. — Мне только что позвонили из редакции «L’Etoile». Того самого глянцевого журнала.
Он сделал паузу для эффекта.
— Они хотят сделать материал о молодых успешных парах. Увидели где-то информацию о нашей помолвке и... пригласили нас на фотосессию. Для обложки одного из следующих выпусков.
Он произнёс это не хвастливо, а с гордостью, смешанной с искренним восторгом. Как будто делился не просто новостью, а признанием наших общих достижений, нашего статуса.
— Представляешь? — он улыбнулся, и в его улыбке была та самая редкая, неприкрытая радость. — Это же невероятная возможность. И для бизнеса, и... для нас. Оставить такой след. Красивая история.
Он внимательно посмотрел на меня, как бы оценивая мою реакцию. Его тон был мягким, заинтересованным, но не давящим.
— Как ты на это смотришь? Это же огромная честь. И, признаться, я уже почти дал согласие, но хотел сначала обсудить с тобой. Чтобы ты чувствовала себя комфортно.
Его слова висели в воздухе — соблазнительные, блестящие, как обещание попасть в сказку. «L’Etoile». Обложка. Признание. Всё, о чём мечтают многие. И он предлагал это нам. Мне. Не как приказ, а как общую победу, которой он спешил со мной поделиться.
Но вместо восторга внутри меня поднялась волна паники. Это было не просто фото. Это была публичная точка невозврата. Печать на нашем «идеальном» союзе, которую увидят тысячи глаз. Ещё один, самый прочный замок на дверь моей клетки, отлитый из золота общественного признания.
— Это... неожиданно, — с трудом выдавила я, чувствуя, как кровь отливает от лица. — И очень лестно, конечно. Но... Крис, ты же знаешь, я не модель. Я на фотографиях всегда получаюсь... не очень. Слишком зажатая. Они же хотят что-то идеальное. А я... я так себе модель из меня.
Я говорила это, пытаясь найти хоть какую-то рациональную причину для отказа, которая не заденет его и не выдаст моего настоящего страха.
Крис рассмеялся, но смех его был тёплым, ободряющим.
— Что ты такое говоришь? — он качнул головой, глядя на меня с такой нежностью, что у меня сжалось сердце. — Ты невероятна. Ты самая красивая женщина, которую я знаю. И на фотографиях ты будешь выглядеть естественно и прекрасно, потому что будешь просто собой. Со мной.
Он отодвинул тарелку и обхватил мою руку обеими ладонями.
— Послушай, я понимаю, можешь волноваться. Но это будет не холодная студийная съёмка. Они хотят живых, настоящих эмоций. Нас — таких, какие мы есть. В нашем доме. Без масок. — Он пристально посмотрел мне в глаза, и в его взгляде была непоколебимая вера. — И я буду рядом. Всё время. Никто не заставит тебя делать то, что ты не захочешь. Обещаю.
Его слова звучали так искренне. Он не давил, не требовал. Он уговаривал. Он рисовал картину не страшной публичной обязаловки, а интимного, почти волшебного момента, который мы разделим вместе. И в этот момент его вера в меня, в «нас», была такой сильной, что мои собственные сомнения казались мелкими и неблагодарными.
— Мне просто... страшно опозориться, — прошептала я, уже почти сдаваясь под натиском его уверенности и этой обволакивающей заботы.
— Никакого позора не будет, — твёрдо сказал он, поглаживая мою руку большим пальцем. — Будет только мы. И память на всю жизнь. Доверься мне в этом. Пожалуйста.
И в его «пожалуйста» не было приказа. Была просьба. Почти мольба разделить с ним этот триумф, эту красоту, которую он для нас выстроил. Как можно было сказать «нет» этому свету в его глазах? Как можно было разрушить эту его мечту о нашем идеальном, признанном всем миром союзе?
Я медленно кивнула, чувствуя, как внутри что-то безвозвратно ломается и смиряется.
— Хорошо, — выдохнула я. — Хорошо, давай попробуем.
Его лицо озарилось такой радостной, сияющей улыбкой, что на мгновение я почти поверила, что всё будет хорошо. Что это и вправду будет просто красивое воспоминание.
Я кивнула, и его лицо озарилось такой яркой, торжествующей улыбкой, будто он выиграл не просто моё согласие, а что-то гораздо большее. Он поднялся, обошёл стол и, присев рядом на колени, обнял меня за талию, прижавшись лицом к моему животу.
— Спасибо, — прошептал он, и в его голосе дрожала неподдельная, глубокая благодарность. — Ты сделаешь это незабываемым. Я обещаю.