Мы просидели так еще час, пока я пила горячий сладкий чай, а Таня деловито и спокойно раскладывала мою новую, пугающую реальность по пунктам. Ее уверенность была лекарством. Но когда я легла на диван в гостиной и попыталась заснуть, лекарство перестало действовать.
Тишина квартиры давила. Я лежала и смотрела в темноту, и пункты Тани оборачивались другой стороной. Адвокат — это деньги. У меня их нет. Значит, это будут деньги Тани и Джейка. Поиск работы — это время. Время, которое я проведу, живя у них. На их еде. Используя их электричество, их воду. Мой диван… их диван. Я сжалась под одеялом, чувствуя, как жгучий стыд приливает к щекам.
Я не могла. Я не могла стать вечной обузой. Таня и Джейк были щедрыми, но их жизнь — это их жизнь. У них свои планы, свои счета, свое пространство. И я, с моей разрушенной жизнью, буду вечным напоминанием о кризисе, вечным третьим лишним на их кухне, вечной просительницей.
«Ты не можешь жить за их счет. Это унизительно. Ты и так уже всем обязана Крису, а теперь станешь обязана им. Ты просто перейдешь из одной зависимости в другую».
Мысль была горькой, но неопровержимой. Дружеская помощь — это временный мост. А мне нужно было построить свою землю. И начинать нужно было с нуля. С самого дна.
На следующее утро я проснулась от запаха кофе. Таня уже хлопотала на кухне, а Джейк что-то бормотал, разбирая почту. Идиллическая картинка, в которую я не имела права вписаться надолго.
— Привет, соня, — улыбнулась Таня. — Как спалось?
— Тань, — сказала я, садясь за стол. Голос был тихим, но твердым. — Спасибо за все. Но я не могу жить здесь.
Она замерла с кофейником в руке.
— Что? Почему?
— Потому что я не могу дышать, чувствуя себя вечным должником, — выдохнула я. — Сначала я была обязана Крису. Теперь буду обязана вам. Я потеряю себя окончательно. Я должна стоять на своих ногах. Пусть они будут дрожать, но это будут мои ноги.
Таня хотела возразить, но ее перебил Джейк. Он отложил письма, и его лицо стало серьезным.
— Энни, послушай, — сказал он без обычной легкой иронии. — Ты сейчас так глубоко в своей голове, что не видишь очевидного. Получать помощь, когда ты в дерьме — это нормально. Это не делает тебя слабой. Это делает тебя человеком. Мы помогаем тебе не для того, чтобы ты нам была что-то должна. Мы помогаем, потому что ты наша подруга. Точка.
— Ладно, — сдалась Таня, но в ее глазах вдруг мелькнула какая-то тайная искорка. — Бухгалтерию отменяем. Диван твой, пока нужен. А я… пойду, проверю, не забыли ли нам молоко доставить.
Она встала и вышла из кухни не в сторону входной двери, а в спальню. Джейк посмотрел ей вслед, потом на меня, и едва уловимо подмигнул, как будто был в курсе какого-то плана.
Мы сидели в тишине, я пила остывающий кофе, а Джейк что-то черкал в блокноте. Через несколько минут в квартире раздался тихий, но настойчивый стук в дверь. Не звонок, а именно стук костяшками пальцев.
Джейк поднял голову.
— Наверное, Танина посылка. Открой, будь добра, — сказал он небрежно, не отрываясь от записей.
Я, всё еще в полусонном оцепенении от пережитого, машинально поднялась и пошла открывать. В голове пульсировала только одна мысль: «Молоко… какая посылка?..»
Я повернула ручку и отворила дверь.
На пороге стоял Лиам.
Не по телефону, не в моих мыслях. Настоящий. В том же потертом кожаной куртке, с лицом, осунувшимся от бессонных ночей, и глазами, в которых смешались тревога, надежда и такая бездонная усталость, что сердце упало куда-то в пятки.
Мы замерли, глядя друг на друга. Тишина растянулась на целую вечность.
— Таня позвонила, — первым выдохнул он. Голос был хриплым, будто он не говорил целый день. — Сказала… что ты за той дверью.
Я не смогла вымолвить ни слова. Просто кивнула, чувствуя, как по щекам катятся предательски горячие слезы, которых не было даже в самую страшную минуту у Криса.
Он не бросился меня обнимать. Не задавал вопросов. Он просто шагнул через порог, осторожно, как будто боялся спугнуть, и закрыл дверь за собой.
— Мне… мне нужно было увидеть, что ты цела, — прошептал он, и его взгляд скользнул по моему лицу, будно проверяя, нет ли на нем синяков или новых морщин страха.
Сзади из кухни донеслось легкое шуршание — Джейк, давая нам пространство, тактично удалился вглубь квартиры.
И вот мы стояли в тесной прихожей, и весь мой страх, вся неуверенность, весь груз «долгов» и «обязанностей» внезапно показались такими мелкими и неважными. Потому что передо мной был человек, который приехал не для того, чтобы что-то получить или чем-то управлять. Он приехал просто чтобы увидеть. Убедиться. Быть рядом.