Лиам сунул телефон в карман куртки, но ощущение её голоса, тёплого и немного сонного, будто так и осталось прижатым к его уху. Он повернулся к съёмочной группе, рассеянно стоявшей среди бутафорских обломков космического корабля, и вдруг поймал себя на широкой, глупой улыбке, которую не мог стереть с лица.
«Босс, вы вообще с нами?» — крикнул кто-то из осветителей. — «Солнце уже почти в зените!»
«Со мной, со мной, — отозвался Лиам, встряхивая головой, будто выныривая из тёплой воды. — Просто… получил отличную мотивацию».
Съёмки сегодня были непростыми. Сцена погони на летающих мотоциклах в постапокалиптических декорациях. Пыль, ветер, дубль за дублем. Но странное дело — обычно такая рутина к полудню выматывала досуха, а сегодня энергия била ключом. Он ловил себя на том, что шутит с каскадёрами, легко находит решения для мелких проблем и вообще чувствует себя не замученным актером, а… почти счастливым.
Во время перерыва он отхлебнул воды из бутылки, прислонился к фальшивой колонне и закрыл глаза. Перед ним всплыло не лицо героини блокбастера в боевом гриме, а совсем другое — с разметавшимися по подушке волосами и следами улыбки в уголках губ. Он представил, как она сейчас на его кухне, наливает себе кофе в ту самую «запретную» кружку. Как Лу тычется носом в её ногу. Как в её мире снова появилось место для простой, лёгкой радости. И его звонок стал частью этой радости.
«Лиам, ты в порядке?» — подошла ассистентка, глядя на него с беспокойством. — «У тебя какой-то… непривычно безмятежный вид».
«Всё в порядке, Саша, — он открыл глаза и снова улыбнулся. — Всё отлично. Просто вспомнил кое-что хорошее».
Он вернулся к работе, но её образ теперь витал где-то на периферии, как тихая, успокаивающая мелодия. Он стал ловить себя на мысли: «Энни бы это понравилось» или «Надо бы рассказать ей про этот дурацкий бутафорский мотоцикет». Скучал. По-настоящему, по-детски скучал. Не по дому, не по удобному дивану. По ней. По её присутствию в его пространстве. По тому, как она меняла атмосферу простым фактом своего существования там.
Когда наконец прозвучало долгожданное «Снято!» на сегодня, и группа начала разбирать оборудование, Лиам достал телефон. Он хотел написать ей. Просто «спасибо ещё раз». Или «как прошёл день?». Но вместо этого просто посмотрел на её номер. И снова эта мальчишеская улыбка расползлась по лицу. Он чувствовал себя не взрослым мужчиной на серьёзной работе, а школьником, получившем записку от симпатичной одноклассницы.
Он сунул телефон обратно, не написав ни строчки. Пусть это чувство, это тёплое, щемящее нетерпение, побудет с ним подольше. Пусть он пронесёт его через оставшиеся недели съёмок, как талисман.
Позже, уже в своём номеру в съёмочном отеле, принимая душ, он позволил мыслям течь свободно. И тут на смену первой эйфории пришла более трезвая, осторожная волна.
«Стоп, — сказал он себе мысленно, вытирая лицо полотенцем. — Остановись».
Удача, которая на него свалилась, была почти невероятной. Она была свободна. Она оказалась под его крышей. Она улыбалась ему в трубку и шутила про его кружку. Это был подарок судьбы, такой хрупкий и бесценный, что дух захватывало. И именно поэтому сейчас нужно было не наломать дров. Не спугнуть.
Он вышел из ванной и сел на край кровати, глядя в тёмное окно, за которым мерцали огни чужого города.
«Она только-только вырвалась, — думал он. — Она вся — одна большая, затягивающаяся рана. Ей нужен покой. Тишина. Пространство. Не новый роман, пусть даже самый бережный».
Мысль о Крисе, о том, как тот её «переделывал», заставляла его сжимать кулаки. Он не должен быть таким. Ни в коем случае. Его роль сейчас — не покоритель, не претендент на её сердце. Его роль — безопасная гавань. Надёжный берег. Тот, кто даёт ей отдышаться и встать на ноги.
«Нужно быть осторожным, — повторил он про себя, как мантру. — Нельзя давить. Нельзя торопить события. Никаких намёков, кроме самых лёгких. Никаких требований её времени или внимания».
Он представлял её в своей квартире. Она должна чувствовать себя там как дома. Иметь право на любое настроение. Молчать, если хочет. Уходить, если нужно. Его задача — создать условия, в которых она захочет остаться. Не из-за него. А потому что ей там будет хорошо, спокойно и… свободно.
Он лёг, уставившись в потолок. Решение созрело, твёрдое и ясное: он сделает всё, чтобы она осталась. Но путь к этому лежал не через романтические жесты (хотя букет, кажется, был правильным шагом), а через что-то более фундаментальное. Через доверие. Через дружбу. Через ту самую «пустую болтовню», которая сегодня так согрела его душу.