Слова Тома, твёрдые и уверенные, немного успокоили Энни. Она вытерла последние слёзы.
— Так что мне делать, Том? Ждать?
— Да. И показать ему, что ты — не проблема, которую нужно решить, отправившись в Мельбурн. Ты — его тыл. Тот, кто будет здесь, что бы он ни решил. Но дай ему прочувствовать всю тяжесть этого выбора самому. Без давления. Без ультиматумов. Иногда человеку нужно упасть в яму, чтобы понять, как сильно он хочет выбраться из неё к кому-то конкретному.
59
Слова Тома немного успокоили, но не убрали главный камень с души. Энни медленно побрела обратно к апартаментам, чувствуя себя уставшей до глубины костей. Тем временем в пустой гостиной Лиам метался как тигр в клетке. Тишина после её ухода давила, а её слова — «ты боишься меня» — звенели в ушах, обнажая его трусость до костей.
Он не мог так оставить. Не мог позволить этой трещине превратиться в пропасть. Он схватил телефон. Не для того, чтобы звонить ей — она просила времени. Он набрал другой, давно знакомый номер. Домашний.
Телефон взяли почти сразу.
— Алло?
Голос матери, спокойный и тёплый, даже через тысячи километров, заставил его на мгновение сжаться.
— Мам. Это я.
— Лиам, сынок! Как ты? Мы тут с папой только что о тебе говорили. Крис сказал, что вы послезавтра летите! — в её голосе слышалась неподдельная радость.
Этот энтузиазм заставил его внутренне съёжиться. Но он собрался.
— Мам, послушай. Насчёт послезавтра. Я… я лечу. Но не один.
На той стороне провода воцарилась короткая пауза.
— Не один? А с кем же, дорогой? Крис сказал, вы вдвоём.
— С Энни, мам. Я лечу с Энни.
Тишина стала гуще. Лиам зажмурился, готовясь к вопросам, к недоумению, к мягкому, но твёрдому давлению.
— С Энни? — повторила Леони, и её голос стал задумчивым. — Я… я не знала, что вы… вместе. Крис ничего не говорил.
— Потому что мы не афишировали. И, мам, это… это серьёзно. Очень. — Он сглотнул, собираясь с духом. — И я знаю, это может создать неловкую ситуацию. Особенно с Крисом.
Он выпалил всё на одном дыхании и замер, ожидая реакции. Но вместо упрёков или вопросов, он услышал тихий, тёплый вздох.
— О, Лиам… — голос Леони смягчился. — Дорогой мой,мы ждем вас,а все остальное решиться на месте,не переживай.
Лиам положил трубку, но не мог успокоиться. Облегчение от разговора с матерью боролось с тревогой ожидания. Он ходил по гостиной, прислушивался к каждому шороху за дверью, представлял её лицо — обиженное, уставшее, разочарованное. Каждая минута казалась вечностью.
Наконец, тихий звук ключа. Сердце его ёкнуло. Дверь открылась, и она вошла. Заплаканная, это было видно сразу — красные, чуть припухшие веки, бледность. Но она держалась прямо, подбородок был чуть приподнят, словно она изо всех сил старалась скрыть следы слёз и сохранить достоинство. Этот вид, эта гордая уязвимость, сломали что-то в нём окончательно.
Он не стал ждать, не стал подбирать слова. Он просто пересёк комнату и обнял её. Крепко, безвозвратно, прижав к себе так, будто хотел вобрать в себя всю её боль.
— Прости, — выдохнул он ей в волосы. — Прости меня за всё. За мою глупость, за мои страхи. Я люблю тебя. Больше всего на свете. Больше съёмок, больше этой дурацкой поездки, больше всего. И я не могу без тебя.
Она сначала замерла в его объятиях, потом её тело дрогнуло, и она тихо всхлипнула, разжав кулаки и ухватившись за его футболку. Он целовал её мокрые от слёз щёки, её глаза, её лоб.
— Я звонил маме, — сказал он, всё ещё держа её в объятиях. — Всё рассказал Она ждёт. Не меня. Нас. Вместе.
Энни отстранилась, и в её глазах, помимо облегчения, промелькнула старая, знакомая тень сомнения и робости.
— Вместе? Ты уверен? Лиам, это же… это будет так неловко. Для всех.
— Всё будет нормально, — мягко перебил он. — Завтра я доснимаю, а послезавтра у нас свободный день. Соберём вещи, сходим по магазинам, купим всем подарки. Маме что-нибудь тёплое, папе что-нибудь вкусное.
Он говорил просто, без пафоса, как о самом обычном деле. И это подействовало. Энни выдохнула, и напряжение в её плечах немного спало.
— Подарки... да, это хорошая идея, — сказала она, и в её голосе наконец-то послышалась не только усталость, но и что-то вроде надежды. — Надо не забыть купить что-нибудь детям Люка. Ты же говорил, у него двойня?
Лиам кивнул, чувствуя, как тугой узел в груди начинает развязываться. Они говорили о практичных вещах — о шерсти, о размерах, о вкусах. Это было просто. Понятно. И это вытесняло панику.
Когда список в блокноте был готов, он отложил его и просто взял её за руку.
— Хватит на сегодня. Давай просто отдохнём.
Они устроились на диване. Он включил телевизор на каком-то канале с природой, где тихо текли реки и пели птицы. Энни взяла телефон. В чате с Таней горели непрочитанные сообщения, полные тревоги и восклицательных знаков.