Он медленно, стараясь не потревожить её, высвободился из объятий и встал с кровати. Прохладный воздух комнаты ударил в разгорячённую кожу. Он вышел на балкон, вдохнул ночной, почти зимний воздух Сиднея, пытаясь остудить не тело, а мысли. Луна висела над спящим городом, холодная и безразличная.
Он простоял так несколько минут, пока дрожь внутри не утихла, а разум не прояснился. Он любил её. Не для того, чтобы терять голову в первую же ночь после примирения. Он вернулся в спальню, подошёл к кровати и накрыл её одеялом, которое она скинула. Потом лёг с другой стороны, оставив между ними почтительную дистанцию.
Успокоив дыхание и мысли, он вернулся в постель, лёг аккуратно, чтобы не потревожить её, и, к собственному удивлению, довольно быстро провалился в глубокий, безмятежный сон. Усталость взяла своё.
Утром он проснулся первым, как обычно. Солнечный свет заливал комнату. Он осторожно выбрался из кровати, оставив Энни досыпать, и направился в душ. Холодная вода окончательно смыла остатки ночного напряжения. Он накинул спортивные штаны и вышел на кухню, решив сделать что-нибудь приятное. Разогрел сковороду, нарезал ветчину, взбил яйца на омлет. Кофеварка зашипела, наполняя квартиру бодрящим ароматом.
Именно в этот момент, когда он стоял у плиты, сосредоточенно помешивая яйца, она вышла из спальни. В его большом свитере, который ей был велик, с растрёпанными волосами и следами сна на лице. Она молча подошла сзади, обняла его за талию и прижалась щекой к его спине.
— Доброе утро, — прошептала она, её голос был хриплым от сна.
— Доброе, — ответил он, улыбаясь в сковороду.
Потом она обошла его и встала напротив, прислонившись к столешнице. Её взгляд был тёплым, немного задумчивым. Без слов она потянулась к нему, обвила руками его шею и поцеловала. Сначала просто, нежно. Но поцелуй быстро стал глубже, страстнее, наполненным благодарностью и тем напряжением, что висело между ними с прошлой ночи. Её пальцы вцепились в его волосы, а его руки инстинктивно обхватили её бёдра, притягивая ближе.
Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, между ними повисла густая, смущённая тишина. Щёки Энни залил яркий румянец, а Лиам с трудом отводил взгляд от её припухших губ. Такая близость выходила за рамки их привычных утренних ритуалов. Это было что-то новое, ещё не обговоренное, пугающее и невероятно желанное одновременно.
— Эм… омлет подгорит, — хрипло проговорил Лиам, первым спускаясь на землю.
— Да, — быстро согласилась Энни, отпрыгнув назад и потупив взгляд. — Прости. Я просто… очень рада тебя видеть.
Он выключил плиту, разлил кофе по кружкам. Их движения были немного скованными, но в воздухе витала не неловкость, а сладкое, трепетное ожидание.
— Не было, — выдохнула она в трубку, почти неслышно.
На другом конце провода воцарилась короткая, но выразительная пауза.
— О-хо-хо! — протянул Том, и в его голосе зазвучали новые, еще более заинтересованные ноты. — Значит, вечеринка — это не просто вечеринка. Это… прелюдия. Так еще интереснее!
— Том, — снова прошептала она с мольбой, но теперь уже с легкой улыбкой.
— Ладно, ладно, не буду мучить. Значит, стратегия меняется. Кардинально. Тебе нужно платье не «воспоминание», а «предвкушение». Оно должно сводить с ума, но не быть очевидным. Дразнить, а не показывать. Заставлять его думать о тебе всю вечеринку, гадать, представлять… Понимаешь?
— Вроде да, — сказала Энни, уже чувствуя, как паника отступает, уступая место любопытству.
— Отлично. Забудь про кричащие вырезы и разрезы до потолка. Нам нужна тонкость. Игра тканей. Полупрозрачность. Игра на контрастах. Например… кружево. Но не вульгарное, а тонкое, поверх плотного шелка. Или платье с открытыми плечами и спиной, но полностью закрытое спереди. Или наоборот! Цвет… что-нибудь, что заставит твою кожу светиться. Не яркое, а светящееся изнутри. Молочный, пыльно-розовый, цвет шампанского. Оно сделает тебя неземной, недоступной… но только до поры до времени.
60
Под руководством Тома Энни нашла платье. Оно было именно таким, как он описал: цвета шампанского, из тончайшего кружева поверх атласного подклада. Оно сидело безупречно, обещая и скрывая одновременно. Лиам, увидев ее, потерял дар речи. Его взгляд, полный немого восхищения, был лучшей наградой. Они должны были встретиться с друзьями со съемочной группы в центре города и оттуда вместе ехать на вечеринку в загородный клуб. Лиам заказал машину с водителем, чтобы никто не волновался о выпивке. В приподнятом настроении они спустились вниз. В машине уже были Кэти, гример, и Бен, второй оператор — веселые, слегка навеселе с предвкушения. В салоне стоял смех, болтовня, дружеские подшучивания над Лиамом, который не мог отвести глаз от Энни. Он держал ее за руку, его большой палец медленно водил по ее ладони, и это простое прикосновение в шумной компании было самым интимным из всего вечера. Водитель, молодой парень, казалось, тоже проникся праздничным настроением. Музыка играла громко, он слегка подпевал, ловко лавируя в плотном вечернем потоке машин. Они уже выехали на скоростную магистраль, ведущую из города, когда все пошло не так.