Он поцеловал ее — нежно, осторожно, будто она была хрустальной. А потом отстранился и подхватил чемоданы.
— Ну что, мисс Рид? Летим знакомиться с моей сумасшедшей семейкой?
— Летим, — выдохнула она. — Только предупреждаю: если твоя мама спросит, когда свадьба, я скажу, что мы уже тайно поженились.
— Договорились, — рассмеялся он. — А если спросит про детей, скажем, что работаем над этим.
Она замерла, и он тут же понял, что сказал что-то не то.
— Прости, — его лицо стало серьезным. — Глупая шутка.
— Нет, — она покачала головой и, к его удивлению, улыбнулась. — Нет, все в порядке.
Он кивнул, и они вышли в коридор. Лифт, холл, такси, аэропорт — все проплывало мимо, как в тумане. Энни держала его за руку и чувствовала, как спокойствие постепенно вытесняет страх. Она не знала, что ждет их в Мельбурне. Не знала, как поведет себя Крис, что скажет его семья, как она сама справится с этим испытанием. Но одно она знала точно: она не одна.
В самолете, когда они поднялись в воздух и Сидней остался где-то далеко внизу, Лиам повернулся к ней и тихо сказал:
— Энни, что бы ни случилось, помни: ты — лучшее, что было в моей жизни. И я никогда не пожалею о своем выборе. Никогда.
Она сжала его руку и посмотрела в иллюминатор, где облака расстилались бескрайним белым океаном.
— Я тоже, — прошептала она. — Я тоже.
Мельбурн встретил их прохладным весенним воздухом и низким серым небом, которое, казалось, висело прямо над крышами домов. Энни всегда нравилась эта атмосфера — что-то в ней было уютное, камерное, располагающее к долгим разговорам за чашкой чая. Но сейчас, когда самолет коснулся взлетной полосы, это самое небо давило на плечи невидимым грузом.
Лиам всю дорогу держал ее за руку. Его большой палец вычерчивал круги на ее ладони — успокаивающий ритуал, который она уже выучила наизусть. Он молчал, но в этом молчании не было напряжения, только спокойная готовность быть рядом.
— Волнуешься? — спросил он, когда они шли к выходу в зону прилета.
— Ужасно, — честно призналась она. — Твоя мама, Люк, дети... я их всех знаю хотя бы... А папа? Я даже не представляю, чего ожидать.
Лиам улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то теплое.
— Папа — это особенный случай. Он не такой открытый, как мама. Долго присматривается, задает вопросы, которые кажутся случайными, но на самом деле он так проверяет, кто ты. Но если ты ему понравишься — а ты понравишься, я знаю — он станет твоим самым верным союзником.
— Звучит пугающе.
— Не бойся. Просто будь собой. Он это ценит больше всего.
Они вышли в зал прилета, и Энни сразу увидела его. Джеймс Хемсворт стоял чуть поодаль от толпы встречающих, высокий, седой, с той же прямой осанкой, что и у Лиама. В его руках была табличка с надписью: «Лиам и Энни. Добро пожаловать домой». Табличка была нарисована от руки, явно детьми — кривыми буквами и с сердечками.
Лиам рассмеялся, увидев это.
— Томми и Лили постарались. Папа никогда бы не додумался до такого сам.
Джеймс заметил их, и его лицо, поначалу серьезное, смягчилось. Он быстро подошел к сыну и, не обращая внимания на толпу, крепко обнял его.
— Сынок, — его голос дрогнул. — Мы так переживали. Мама места себе не находила.
— Я в порядке, пап. Правда.
Джеймс отстранился, окинул Лиана быстрым взглядом, заметил шрам на виске, сжал губы, но ничего не сказал. А потом перевел взгляд на Энни.
Она замерла под этим взглядом — изучающим, спокойным, но не холодным. В нем не было враждебности, только внимание. И легкое, едва заметное любопытство.
— Так вот ты какая, Энни, — сказал он просто. — Лиам нам столько о тебе рассказывал, что я чувствую, будто уже знаком. Но вживую... — он сделал паузу, и уголки его губ чуть дрогнули. — Вживую ты даже лучше, чем на фотографиях.
Энни почувствовала, как краска заливает щеки.
— Мистер Хемсворт , я...
— Джеймс, — перебил он мягко. — Просто Джеймс. Мы здесь не церемонимся. Идемте, машина ждет. Леони уже заждалась, пирог стынет, а дети извели всех вопросами, когда приедет «дядя Лиам и его тетя».
Он подхватил один из чемоданов и направился к выходу, даже не дав им шанса возразить. Лиам переглянулся с Энни и улыбнулся.
— Видишь? Ты ему понравилась. Иначе он бы не предложил перейти на «ты» так быстро.
В машине Джеймс вел себя как идеальный водитель — не лез с расспросами, но и не создавал неловкой тишины. Он рассказывал о детях, о том, как Люк наконец закончил ремонт в гараже, о том, что Леони вчера сожгла печенье, потому что отвлеклась на новости об аварии. Просто, по-домашнему, без напряжения.
Энни слушала и чувствовала, как постепенно отпускает страх. Этот человек, суровый с виду, оказался таким же теплым, как и его сын. Просто он выражал это иначе.