Она оделась, причесалась и через десять минут уже сидела в машине рядом с Леони. Они ехали в центр Мельбурна, слушали старые песни по радио, болтали о всякой ерунде, и Энни чувствовала себя почти счастливой. Почти — потому что страх все еще сидел где-то глубоко. Но рядом с этой женщиной он становился тише.
— Знаешь, — сказала Леони, когда они парковались у торгового центра. — Я очень рада, что ты у нас появилась. Лиам светится, когда смотрит на тебя. А для матери это главное.
66
Они зашли в первый магазин, и Леони засияла. Для нее это был настоящий праздник — возможность походить по бутикам, померить наряды, обсудить фасоны. Энни старалась не отставать, улыбалась, примеряла предложенные платья, но с каждым новым магазином силы таяли.
— Это тебе идет, — Леони критически оглядывала Энни в очередном наряде — ярко-красном, с глубоким декольте. — Но для юбилея дедушки, пожалуй, слишком смело. Он консерватор.
Энни кивнула и поплелась обратно в примерочную. Ноги гудели, спина ныла, а в глазах начало темнеть от усталости. Она прислонилась к стене и перевела дух, прежде чем надеть следующее платье.
В пятом магазине она уже еле передвигалась. Леони, увлеченная процессом, казалось, не замечала ее состояния — или делала вид, что не замечает, понимая, как важно Энни выдержать этот день.
— Вот это! — воскликнула Леони, когда Энни вышла в платье темно-синего цвета, струящемся, с открытыми плечами и легким блеском ткани. — Энни, это оно!
Энни посмотрела на себя в зеркало. Платье сидело идеально — подчеркивало фигуру, делало ее элегантной и женственной, но при этом не выглядело вызывающе. В нем было что-то особенное, что заставило даже уставшую Энни улыбнуться своему отражению.
— Красивое, — согласилась она. — Очень красивое.
— Берем! — решительно заявила Леони и уже через минуту обсуждала с продавщицей размеры.
Энни стояла рядом, чувствуя, как силы покидают ее окончательно. Но внутри, сквозь усталость, пробивалось тепло — платье действительно было прекрасным, и она купила его. Для праздника. Для семьи. Для себя.
Домой они вернулись уже в сумерках. Энни вышла из машины, держа в руках заветный пакет с платьем, и увидела Лиама. Он ждал на крыльце, прислонившись к перилам, и при их появлении сразу оживился.
— Ну как? — спросил он, подходя и забирая у Энни пакеты. — Нашли что-нибудь?
Энни посмотрела на него и вдруг почувствовала, как усталость отступает — всего на миг, но достаточно, чтобы улыбнуться.
— Нашли. Но это сюрприз. Увидишь на празднике.
Лиам прищурился, оглядывая ее с ног до головы, и в его глазах загорелся тот самый огонек, от которого у нее всегда подкашивались колени.
— Ты и без платья прекрасна, — сказал он тихо, чтобы Леони не слышала. — Но я уже предвкушаю.
— Помоги лучше донести, — фыркнула Энни, но щеки ее предательски покраснели.
Они зашли в дом. Леони сразу ушла на кухню — готовить ужин и рассказывать Джеймсу о своих подвигах, а Лиам увлек Энни в гостиную, усадил на диван и сам сел рядом, заботливо подкладывая подушки ей под спину.
— Ты устала, — не спросил, а констатировал он.
— Есть немного, — призналась она, откидываясь на спинку дивана. — Но Леони была великолепна. Она знает все магазины в радиусе ста километров.
Лиам рассмеялся и взял ее руку, начал массировать пальцы.
— Моя мама в своей стихии. Она обожает такие вылазки. Особенно когда есть с кем разделить радость от примерок. С нами, мужиками, это не то.
— С нами, мужиками, это не то, — усмехнулся Лиам, продолжая массировать ее пальцы. — Мы заходим в магазин, через пять минут уже хотим есть, а через десять — домой. А вы, женщины, можете ходить часами и при этом улыбаться.
— Это тайное женское оружие, — улыбнулась Энни, закрывая глаза от удовольствия. — Мы рождаемся с умением ходить по магазинам. Это в генах.
— Значит, наша дочь унаследует это от тебя, — он наклонился и поцеловал ее в висок. — И я буду окружен двумя женщинами, которые будут таскать меня по бутикам. Кошмар.
— А если сын? — Энни приоткрыла один глаз.
— Сын будет сидеть со мной в примерочной и страдать, — рассмеялся Лиам. — Но тоже с улыбкой, потому что маму надо любить.
Она засмеялась, представив эту картину, и вдруг поняла, что говорит о будущем легко, без страха. Оно больше не пугало — оно манило.
— Слушай, — Лиам вдруг посмотрел на часы, — а хочешь сбежать? Прямо сейчас?
— Сбежать? — Энни приподнялась. — От ужина с семьей?
— Ну, мама все равно будет до вечера рассказывать папе про магазины, — он хитро улыбнулся. — А я хочу побыть с тобой. Только ты и я. Никаких родственников, никаких платьев, никаких забот. Просто ужин вдвоем. Я знаю одно классное место на побережье, туда редко кто заезжает. Там готовят лучшие морепродукты в Мельбурне. Ну как?