— Ты отстраняешься, — прошептала она. — Прямо сейчас. Ты отдаляешься.
— Я просто хочу, чтобы нам обоим было хорошо, — ответил он, не глядя на нее. — А хорошо не может быть, когда один все время доказывает, а другой все время боится.
Они пошли обратно к машине молча. Энни хотела взять его за руку, но не решилась. В машине тоже молчали. Музыка не играла, только ветер шумел в открытом окне. Дорога домой тянулась бесконечно.
Когда они вошли в дом, там было темно и тихо.
67
Когда они вошли в дом, там было темно и тихо. Часы в гостиной показывали начало второго. Лиам молча поднялся наверх, и Энни пошла за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
В спальне он лег на свою половину кровати, повернулся спиной и накрылся одеялом.
— Спокойной ночи, — сказал он тихо, но в этом "спокойной ночи" не было ничего от прежней теплоты.
Энни замерла, глядя на его напряженную спину. Она хотела что-то сказать, объяснить, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто легла на свою сторону, глядя в потолок.
Прошел час. Два. Лиам лежал неподвижно, но по дыханию она понимала — он не спит. Она тоже не спала. Мысли метались в голове, как обезумевшие птицы.
Он неправильно понял. Я не сравниваю его с Крисом. Я просто боюсь. Боюсь потерять его. Боюсь, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. А он подумал, что я жду от него подвоха. Что я проверяю его.
Она смотрела в темноту и прокручивала в голове их разговор снова и снова. Каждое свое слово. Каждую его реплику. И с каждым разом становилось только хуже.
Я все испортила. Он думает, что я не доверяю ему. Что я вижу в нем Криса. А это не так. Это совсем не так.
В три часа ночи она поняла, что больше не выдержит. Тишина давила на уши, мысли разрывали голову. Она осторожно встала, стараясь не шуметь, и выскользнула в ванную. Закрыла дверь, включила свет и прислонилась к стене.
А потом слезы пришли. Беззвучно, но неудержимо. Она плакала, зажимая рот рукой, чтобы он не услышал. Плечи тряслись, по щекам текли горячие дорожки, а в груди разрывалось что-то важное.
Я не хочу его терять. Не хочу, чтобы он думал, что я в нем сомневаюсь. Он — лучшее, что было в моей жизни. А я своими руками все разрушаю.
Она сползла по стене на пол, обхватила колени руками и позволила себе плакать. Впервые за долгое время — по-настоящему, навзрыд, не сдерживаясь. Вода в душе не включалась, свет был слишком ярким, но ей было все равно.
Она не знала, сколько прошло времени. Может, пять минут, может, полчаса. Но вдруг дверь ванной тихо приоткрылась.
На пороге стоял Лиам. Взъерошенный, с беспокойством в глазах, в футболке и спортивных штанах. Увидев ее на полу, заплаканную, с трясущимися плечами, он замер всего на секунду, а потом опустился рядом.
— Энни... — его голос был хриплым, полным боли. — Девочка моя... прости меня.
Она подняла на него заплаканные глаза, не веря тому, что слышит.
— Ты... ты просишь прощения? За что?
— За то, что довел тебя до этого, — он осторожно взял ее за руку. — За то, что не понял сразу. За то, что думал только о себе. О своей усталости. А ты тут... одна... с этим страхом...
— Лиам, нет, — она замотала головой, и новые слезы потекли по щекам. — Ты не виноват. Это я...
— Тсс, — он прижал палец к ее губам. — Хватит. Никто не виноват. Мы оба устали. Мы оба напуганы. Но знаешь что?
Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.
— Мы вместе, — сказал он твердо. — И это главное. Все остальное решаемо.
Он помог ей подняться, подвел к раковине, дал умыться холодной водой. Потом обнял сзади, прижался щекой к ее мокрой щеке.
— Идем спать, — прошептал он. — Просто спать. Завтра будет новый день.
Она кивнула, и он отвел ее обратно в спальню. На этот раз он лег не спиной, а лицом к ней, притянул к себе, укрыл одеялом. Энни уткнулась носом в его грудь, слушая, как бьется его сердце — ровно, спокойно, надежно.
— Я люблю тебя, — прошептала она перед тем, как провалиться в сон.
— И я тебя, — ответил он, целуя ее в макушку. — Спи.
Утро наступило слишком быстро. Энни открыла глаза и первым делом почувствовала — что-то не так. Желудок скрутило неприятной волной, во рту появился странный привкус, а от одного только запаха кофе, доносившегося снизу, к горлу подступила тошнота.
Она села на кровати, прижимая руку к животу, и сделала несколько глубоких вдохов. Рядом было пусто — Лиам уже встал. Из ванной доносился шум воды.
Только не сегодня. Только не сейчас. Не показывать ему.