Она заставила себя встать, умылась ледяной водой, почистила зубы дважды, чтобы перебить противный привкус. Надела легкое платье, улыбнулась своему отражению — бледному, с темными кругами под глазами, но улыбнулась.
Когда она спустилась на кухню, там уже было шумно. Леони хлопотала у плиты, Джеймс читал газету за столом, а Лиам наливал себе кофе. Увидев Энни, он сразу подошел, поцеловал в лоб.
— Выспалась?
— Да, — соврала она, чувствуя, как очередная волна тошноты подкатывает к горлу от запаха яичницы.
Леони поставила перед ней тарелку с едой.
— Завтракай, дорогая. Тебе нужно восстанавливать силы.
Энни посмотрела на яйца, бекон, тосты с маслом — и внутри все перевернулось. Она заставила себя улыбнуться и взяла вилку.
— Спасибо, Леони. Выглядит чудесно.
Она отрезала маленький кусочек яйца, положила в рот и едва не застонала от отвращения. Желудок протестовал, но она пересилила себя, проглотила и запила большим глотком воды.
— Ты чего такая бледная? — спросила Леони, присаживаясь напротив.
— Все хорошо, — Энни снова улыбнулась. — Просто не очень выспалась.
Лиам сел рядом и внимательно посмотрел на нее. Слишком внимательно. Энни отвела глаза и уткнулась в тарелку, делая вид, что очень занята завтраком.
Она съела еще кусочек. Потом еще. Каждый кусок давался с трудом, но она упрямо жевала, глотая вместе с едой подступающую тошноту.
— Может, тебе не стоит есть, если не хочется? — тихо спросил Лиам, наклоняясь к ней.
— Я в порядке, — ответила она, не глядя на него. — Просто голодна.
Она отрезала еще кусочек бекона, но едва поднесла его ко рту, как желудок сжался в спазме. Энни замерла, стараясь дышать ровно, и через силу проглотила. Перед глазами поплыло.
— Энни, — голос Лиама стал настойчивым. — Посмотри на меня.
Она подняла глаза. В его взгляде было беспокойство, смешанное с пониманием. Он знал. Он все видел.
— Ты зеленая, — сказал он тихо, чтобы Леони и Джеймс не слышали. — Тебе плохо.
— Нормально, — прошептала она в ответ. — Правда.
Он не поверил. Она видела это по его глазам. Но он не стал настаивать при всех. Только взял ее руку под столом и сжал.
— Держись, — шепнул он. — Скоро закончим.
Энни кивнула и сделала еще глоток воды. Завтрак тянулся бесконечно. Леони рассказывала о планах на день, Джеймс вставлял редкие комментарии, Лили носилась вокруг стола с куклой. А Энни сидела, вцепившись в вилку, и молилась только об одном — не опозориться прямо здесь.
Когда Леони наконец встала убирать тарелки, Энни выдохнула. Лиам тут же наклонился к ней.
— Идем, — сказал он твердо. — Сейчас.
— Лиам, я...
— Идем, — повторил он, поднимаясь и протягивая ей руку. — Нам нужно поговорить.
Она взяла его руку, и они вышли в сад. Под старым дубом, на той самой скамейке, где они сидели пару дней назад, он остановился и повернулся к ней.
Они вышли в сад. Под старым дубом, на той самой скамейке, где они сидели пару дней назад, он остановился и повернулся к ней.
— Сядь, — мягко, но настойчиво сказал Лиам, указывая на скамейку.
Энни послушалась — сил спорить не было. Он сел рядом, взял ее руки в свои и посмотрел с такой тревогой, что у нее сжалось сердце.
— Скажи мне честно, — начал он. — Это с утра всегда так? Или только сегодня?
Она вздохнула. Спорить было бесполезно.
— Последние несколько дней. Обычно к обеду отпускает. Но по утрам... да, тяжело.
— И ты молчала? — в его голосе слышалась боль. — Энни, почему ты ничего не сказала? Мы могли что-то придумать.
Я мог бы приносить тебе завтрак в комнату, чтобы ты не мучилась запахами.
— Я не хотела, чтобы все вокруг меня бегали, — призналась она. — Не хотела быть обузой. Тем более сейчас, когда мы только наладили отношения после вчерашнего...
— Обузой? — перебил он. — Ты носишь под сердцем моего ребенка. Нашего ребенка. И говоришь, что не хочешь быть обузой?
— Твоего? — она подняла на него глаза, и в них мелькнула тень той старой боли. — Лиам, мы же знаем...
— Не начинай, — мягко остановил он. — Я уже сказал: этот ребенок — наш. И точка. И я буду заботиться о вас обоих. Так что давай без геройства. Договорились?
Она смотрела на него и чувствовала, как отступает тошнота. Не потому что прошло, а потому что его присутствие, его забота, его любовь были сильнее любого токсикоза.
— Договорились, — прошептала она.
Он улыбнулся и поцеловал ее в лоб.
— Умница. А теперь дыши. Глубоко. Вот так. Легче?
Она прислушалась к себе и с удивлением поняла, что да — легче. То ли свежий воздух помог, то ли разговор, то ли просто осознание, что он рядом и все знает.