Вечерний Мельбурн проплывал за окном, огни зажигались один за другим, а Энни держала Лиама за руку и думала о том, как странно устроена жизнь. Еще месяц назад она была одна, напуганная, разбитая. А сегодня ехала на семейный праздник с мужчиной, который любил ее, с его семьей, которая приняла ее как родную, и с маленькой жизнью под сердцем.
— О чем думаешь? — спросил Лиам.
— О том, что я счастлива, — ответила она честно. — Очень.
68
Они приехали в ресторан, когда солнце уже почти село, окрасив небо в глубокие сиреневые тона. Здание встретило их теплым светом из окон и звуками музыки, доносившимися изнутри.
— Готова? — шепнул Лиам, помогая ей выйти из машины.
— Рождена готовой, — улыбнулась она, хотя сердце колотилось где-то в горле.
Внутри было шумно и многолюдно. Огромный зал, украшенный цветами и воздушными шарами, ломился от гостей. Энни никогда не видела столько Хемсвортов в одном месте — они были повсюду, громкие, улыбающиеся, обнимающиеся, целующиеся.
Лиам не отпускал ее руки ни на минуту. Он знакомил ее с тетями, дядями, кузенами и кузинами, и все они смотрели на нее с неподдельным интересом и теплотой.
— Это та самая Энни? — спросила какая-то пожилая дама, которую Лиам представил как тетю Маргарет. — Леони нам все уши прожужжала. Красивая, ничего не скажешь. И глаза умные. Хороший выбор, Лиам.
— Спасибо, тетя, — улыбнулся он.
Энни улыбалась, кивала, отвечала на вопросы, но краем глаза постоянно ощущала на себе чей-то взгляд. Тяжелый, пристальный, изучающий.
Крис.
Он стоял у дальней стены, прислонившись плечом к колонне, с бокалом виски в руке, и наблюдал за ней. Не отрываясь. С таким выражением лица, будто решал сложную математическую задачу.
Что-то не так. Что-то в ней не так.
Он смотрел, как она двигается, как улыбается, как держит руку Лиама. И чем дольше смотрел, тем сильнее росло внутри смутное беспокойство. Она была... другой. Не той Энни, которую он знал год назад. Не той испуганной, загнанной в угол девушкой, которую он так легко мог вывести из равновесия.
Эта Энни была спокойной. Уверенной. Сияющей.
И это бесило.
Это должен был быть я, — пронеслось у него в голове. — Она должна была стоять рядом со мной. С моей семьей. На моем празднике.
Он сделал глоток виски, чувствуя, как привычная горечь обжигает горло. Год назад все было по-другому. Она была его. Или он так думал. А теперь она смотрела на Лиама такими глазами, какими никогда не смотрела на него.
— Крис, иди поздоровайся с дядей Томом, — Леони возникла рядом, как всегда бесшумно. — И прекрати сверлить взглядом Энни. Это некрасиво.
— Я просто смотрю, мам, — пожал плечами он.
— Я вижу, как ты смотришь, — в голосе матери появились стальные нотки. — Не порти вечер. Никому.
Она отошла, а Крис остался стоять, допивая виски. Он перевел взгляд на Лиама, который как раз что-то шептал Энни на ухо, отчего она рассмеялась — легко, свободно, счастливо.
Что она скрывает?
Вопрос возник сам собой. Крис не знал, откуда он взялся, но засел в голове, как заноза. В ней было что-то... неуловимо другое. В движениях, в осанке, в том, как она инстинтивно прикрывала живот, когда кто-то проходил слишком близко.
Он наблюдал. Ждал. И чувствовал, как внутри закипает старая, знакомая злость.
— Крис! — кто-то хлопнул его по плечу, отвлекая. Кузен Бен, веселый и немного пьяный. — Идем, тост за дедушку!
Крис заставил себя улыбнуться и пошел в центр зала, где уже собирались гости. Но мысли его остались там — у колонны, у стены, где стояла Энни в своем темно-синем платье и смотрела на его брата так, будто тот был центром вселенной.
Это должен был быть я.
Вечер катился своим чередом. Тосты, смех, музыка, дети, носящиеся между столиками. Энни постепенно расслабилась — родственники Хемсвортов оказались удивительно теплыми и принимающими. Тетя Маргарет уже дважды подкладывала ей в тарелку какие-то закуски, кузина Анна рассказывала смешные истории про семейные праздники, а дедушка Артур, когда они подошли поздравить его, долго держал ее руку в своей и говорил, какие у нее красивые глаза.
Лиам был рядом почти все время. Почти — потому что в какой-то момент его отвлек дядя Том, который хотел обсудить какие-то старые семейные дела. Лиам извинился, поцеловал Энни в щеку и шепнул: «Я быстро. Держись».
И в этот самый момент, будто только этого и ждал, рядом возник Крис.
— Потанцуем? — спросил он, протягивая руку.
Энни замерла. Сердце пропустило удар. Она оглянулась в поисках Лиама, но тот был далеко, увлеченный разговором с дядей. Отказаться значило привлечь внимание, устроить сцену. Согласиться — войти в клетку с хищником.