Вернувшись, я застала в доме свет. На кухне, уставившись в темноту за окном, сидел Крис. Он обернулся, и свет лампы выхватил усталые черты его лица.
-«Привет. Как погуляли?» — его голос был тихим, без обычной живости.
-«Хорошо. Ира спит?»
-«Нет. У подруги, Джессики. Засидится допоздна, наверное».
-«А ты чего не спишь?»
-«Да не спится. Мысли…» — он провел рукой по волосам. — «Может, ты мне поможешь? Только обещай, что ей не скажешь».
В его просьбе была детская незащищенность, которая заставила мое сердце сжаться.
-«Хорошо. В чем дело?»
Он посмотрел на me прямо, и в его светлых глазах я увидела смесь надежды и страха.
-«Я хочу сделать ей предложение. Как ты думаешь, она согласится?»
Мир на мгновение замер. Где-то в глубине, в потаенном уголке души, что-то упало и разбилось с тихим, но отчетливым звоном. Конечно, она согласится. Она не дура.
-«Да… я думаю, да», — выдавила я, надеясь, что голос не выдаст ничего, кроме дружеской поддержки.
-«А ты уже придумал, как это будет?» — спросила я, сама не зная, зачем терзаю себя.
-«Нет, как раз думаю. Я смогу обратиться к тебе, если что? Ты же ее подруга, ты лучше знаешь, что она любит».
-«Да, конечно. Почему бы и нет», — ответила я, чувствуя, как становлюсь соучастницей в сооружении собственной тюрьмы.
Он улыбнулся, и эта улыбка, такая же теплая и открытая, как в первый день, обожгла me изнутри. -*Боже, какой он. Гони эти мысли прочь. Гони.*
-«Спасибо. Как тебе Том?» — спросил он, меняя тему.
-«Спасибо. Самое то», — ответила я с натянутой легкостью. «Ты в сводники подался?»
-«В сводники?» — не понял он.
-«Ну, человек, который устраивает личную жизнь других людей».
На его губах снова играла улыбка
-. «Это Ирина идея. Она волновалась, что тебе скучно».
-«Ладно, посмотрим, что из этого выйдет. Я пойду в душ».
Поднимаясь по лестнице, я чувствовала себя так, будто прошла марафон. Казалось бы, ничего значительного — короткий разговор, пара фраз. Но он вывернул меня наизнанку, этот разговор о любви, в которой мне никогда не быть участницей.
Я зашла в душ, и струи горячей воды смывали косметику, но не могли смыть тяжесть с души. Выйдя и не глядя, я задела локтем полку в ванной. Баночки, флаконы, скляночки — все с грохотом полетело на кафель. Я, проклиная свою неуклюжесть, присела, чтобы собрать осколки своей рассеянности. И в этот момент дверь резко распахнулась, ударив меня по тому же злополучному локтю. Острая, жгучая боль пронзила руку.
-«Ауууу!..» — я схватилась за локоть, слезы выступили на глазах от боли и накопившегося напряжения.
В проеме стоял Крис, его лицо было бледным от испуга.
-«Прости! Я услышал шум… подумал, что с тобой что-то…» — он сделал шаг вперед, его глаза смотрели на меня с неподдельным ужасом и заботой. «Больно?»
— Да нет, ничего серьезного, — голос дрогнул, выдавая волнение, которое я тщетно пыталась скрыть. Его близость была подобна удару тока, парализующему волю.
— Дай посмотреть.
— Не надо, — прошептала я, но было поздно.
Его пальцы, удивительно нежные для такой крупной мужской руки, коснулись кожи. По телу пробежала мурашками волна жара, сменившаяся ледяным оцепенением. Вот я и влипла. Окончательно и бесповоротно.
— Надо приложить холод, — его голос прозвучал настойчиво, но с ноткой заботы, которая заставляла сердце биться в бешеном ритме.
— К утру пройдет, не переживай, — я пыталась отстраниться, создать хоть какую-то дистанцию, чтобы снова начать дышать.
— Ты всегда любишь спорить? — в его глазах плеснулась улыбка, считывающая мое смятение.
Я смутилась, опустив взгляд:
— Нет.
— Тогда пошли вниз.
Спускаясь по лестнице, я ловила себя на том, как с каждым шагом притяжение к нему нарастает, как магнитная буря, против которой нет защиты. Он достал лед, его движения были точными и выверенными. Завернув кубики в чистое полотенце, он протянул его мне.
— С меня какао.
Я лишь кивнула, не в силах вымолвить и слова. Пока он гремил на кухне чашками, я утонула в водовороте мыслей. Витала где-то между упреком себе за слабость и сладким, запретным предвкушением. Я так глубоко погрузилась в себя, что не заметила, как он подошел сзади. Лед с глухим стуком упал на пол. Он стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло сквозь тонкую ткань футболки, а его запах — свежий, с нотками цитруса и чего-то неуловимого, мужского — опьянял.