Слезы потекли по щекам, беззвучно впитываясь в подушку. Она плакала от страха, от неуверенности, от того, что будущее, еще вчера казавшееся таким светлым, сегодня снова заволокло туманом.
Внизу, в гостиной, разговор только начинался.
Леони села на диван напротив Лиама, жестом пригласила Люка сесть рядом. Повисла тяжелая пауза.
— Лиам, — начала Леони мягко, но серьезно. — Ты хоть понимаешь, какой это шаг? Ребенок — это не игрушка. Это ответственность на всю жизнь.
— Я понимаю, мам, — ответил Лиам, глядя ей прямо в глаза. — Лучше, чем кто-либо.
— И ты готов? — вмешался Люк. — Вы ведь вместе не так долго. А тут сразу такое...
— Люк, — Лиам повернулся к брату. — Я люблю ее. Это не вопрос времени. Я знаю ее лучше, чем кого-либо. И я хочу быть с ней. Всегда. Ребенок ничего не меняет — наоборот, делает наши отношения еще более настоящими.
Леони и Люк переглянулись. В этом взгляде читалось уважение и гордость.
— Ты хороший человек, сын, — тихо сказала Леони. — Лучше, чем я могла мечтать. И я поддержу вас. Чем смогу.
— Я тоже, — кивнул Люк. — Если нужна будет помощь — обращайтесь. И Сара поможет, она в этом разбирается лучше нас, мужиков.
Лиам улыбнулся — впервые за этот тяжелый вечер.
— Спасибо. Правда. Это много значит.
— Теперь слушай, — Леони подалась вперед, беря его за руку. — Энни сейчас в очень уязвимом состоянии. Гормоны, токсикоз, стресс после аварии... Она может сомневаться, бояться, даже говорить глупости. Твоя задача — быть рядом. Терпеливым, понимающим, любящим. Даже когда она будет тебя отталкивать.
— Я знаю, мам.
— И еще, — добавила Леони, понизив голос. — Никаких разговоров об аборте. Даже если она сама заговорит. Сейчас это просто страх. Пройдет время, она примет эту мысль, привыкнет. А наша задача — помочь ей понять, что она не одна.
Лиам кивнул, чувствуя, как слова матери ложатся на сердце бальзамом.
— А теперь иди к ней, — сказала Леони, вставая и целуя сына в лоб. — Ей сейчас нужен ты. А мы с Люком еще посидим, обсудим.
Лиам поднялся наверх. В спальне было темно и тихо. Он подошел к кровати и увидел, что Энни не спит — лежит с открытыми глазами, и по щекам текут слезы.
— Энни? — он лег рядом, осторожно обнял ее. — Что случилось? Тебе плохо?
Она покачала головой, уткнувшись лицом в его грудь.
— Страшно, — прошептала она. — Очень страшно. Я не знаю, справлюсь ли. Я не знаю, смогу ли любить этого ребенка. Я не знаю ничего.
— Тихо, тихо, — он гладил ее по спине, целовал в макушку. — Все будет хорошо. Ты справишься. И я буду рядом. Каждый день. Каждую минуту.
— Но если я не смогу...
— Сможешь, — твердо сказал он. — Потому что ты сильная. Потому что я в тебя верю. И потому что этот малыш — часть тебя. А я люблю в тебе все.
Она всхлипнула, прижимаясь крепче.
— Почему ты такой... такой идеальный?
— Я не идеальный, — усмехнулся он. — Я просто люблю. А любовь делает чудеса.
Они лежали в темноте, обнявшись, и постепенно дрожь в ее теле утихала. Сон приходил медленно, но верно.
Внизу Леони и Люк еще долго сидели на кухне, обсуждая, как лучше поддержать молодую пару. О том, что ребенок от Криса, они не знали. И Лиам молился, чтобы они никогда не узнали. Потому что эта правда могла разрушить все. А он не мог этого допустить.
Утро наступило слишком быстро. Энни открыла глаза и первым делом прислушалась к себе — тошнота отступила, оставив после себя только легкую слабость и пустоту в желудке. Рядом, как всегда, спал Лиам — его рука лежала на ее талии, дыхание было ровным и глубоким.
Она осторожно выбралась из кровати, стараясь его не разбудить, и подошла к окну. За стеклом просыпался Мельбурн — золотистое солнце заливало сад, птицы щебетали, где-то вдалеке лаяла собака. Обычное утро обычного дня. Но для нее этот день не был обычным.
Сегодня она ехала к врачу. К настоящему врачу, которого выбрала Леони. И это значило, что беременность больше не была секретом. Она становилась реальностью, с которой придется жить.
— Ты чего не спишь? — раздался сзади сонный голос Лиама.
Она обернулась. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на нее с той самой улыбкой, от которой у нее всегда теплело внутри.
— Не могу уже. Волнуюсь.
— Иди сюда, — он похлопал по кровати рядом с собой. — Полежи со мной еще пять минут.
Она послушалась, забралась обратно под одеяло и прижалась к нему. Его тепло, его запах, его руки — это было лучшее лекарство от любого страха.
— Все будет хорошо, — прошептал он, целуя ее в висок. — Врач посмотрит, скажет, что все отлично, и мы поедем домой. А потом будем думать, что делать дальше.
— А что мы будем делать дальше? — спросила она тихо.
— Жить, — просто ответил он. — Просто жить. Вместе.