Через час они спустились вниз. На кухне уже хлопотала Леони — на столе дымился свежезаваренный чай, стояли тарелки с тостами и фруктами.
— Доброе утро, — улыбнулась она, оглядывая их. — Выспались? Энни, как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — ответила Энни, и это было правдой. — Спасибо.
— Садитесь завтракать. Через час выезжаем. Я договорилась с Генри на десять утра.
Энни послушно села за стол, но еда не лезла. Она ковыряла вилкой тост и слушала, как Леони оживленно обсуждает с Лиамом планы на день. Люк уже уехал по делам, но перед выходом заглянул на кухню, пожелал удачи и ободряюще сжал плечо Энни.
— Держись, — сказал он тихо. — Все наладится.
Она кивнула, чувствуя благодарность к этому спокойному, надежному человеку.
В машине по дороге к врачу Леони сидела за рулем и без умолку рассказывала о докторе Генри — какой он замечательный, как он помог ей с тремя беременностями, как внимателен к деталям. Энни слушала вполуха, держа Лиама за руку и глядя в окно.
Клиника оказалась современным зданием в тихом районе. Внутри пахло кофе и чем-то успокаивающим — лавандой, кажется. Их проводили в кабинет, где их ждал пожилой мужчина с добрыми глазами и седой бородкой.
— Леони, дорогая, — он поцеловал ее в щеку. — Рад видеть. А это, надо полагать, та самая молодая пара, о которой ты мне рассказывала?
— Да, Генри. Это мой сын Лиам и его девушка Энни.
Доктор Генри пожал им руки и пригласил сесть.
— Ну что ж, Энни, давайте посмотрим, как там наш маленький пациент.
Осмотр длился около часа. УЗИ, анализы, вопросы о самочувствии, об аварии, о перенесенном стрессе. Энни отвечала честно, чувствуя, как постепенно уходит напряжение. Этот врач внушал доверие.
— Ну что ж, — сказал Генри, когда все процедуры были закончены. — Я могу вас обрадовать. С ребенком все в полном порядке. Сердцебиение отличное, развитие соответствует сроку. То, что вы перенесли аварию и стресс — да, это могло сказаться на токсикозе, но сейчас все показатели в норме.
Энни выдохнула — так, будто держала воздух в легких весь этот час.
— Спасибо, доктор.
— Однако, — Генри посмотрел на нее поверх очков, — я вижу, что вы очень напряжены. Это нормально для первых недель, но постарайтесь расслабляться. Гормоны играют с нами злые шутки, но вы должны помнить: ваш ребенок чувствует все, что чувствуете вы. Постарайтесь дарить ему спокойствие и радость.
— Я постараюсь, — прошептала Энни.
70
Энни молчала всю дорогу домой, глядя в окно на проплывающие мимо улицы Мельбурна. Лиам чувствовал, что она о чем-то думает, но не торопил — знал, что когда будет готова, сама скажет.
Дома было тихо. Леони ушла в сад, Люк с Сарой увезли детей, Джеймс на работе. Криса тоже не было — его машина отсутствовала.
Энни прошла в гостиную, села на диван. Лиам присел рядом, взял ее за руку.
— Ты чего молчишь? — спросил он мягко.
Она повернулась к нему.
— Я думаю о том, что мне нужно поговорить с Крисом.
Лиам напрягся, но виду не подал.
— Зачем?
— Чтобы закрыть эту тему, — ответила она спокойно. — Не для скандала, не для выяснения отношений. Просто чтобы он знал: я больше не боюсь. И чтобы перестал играть в свои игры.
— Ты уверена? — он посмотрел ей в глаза. — Я могу просто поговорить с ним сам.
— Нет, — она покачала головой. — Это должен сделать я. Не волнуйся, ничего драматичного. Просто разговор. Ты можешь быть рядом, в соседней комнате. Если что — зайдешь.
Лиам помолчал, обдумывая.
— Хорошо, — сказал наконец. — Но если он начнет свои штучки...
— Я просто уйду, — улыбнулась она. — И позову тебя. Договорились?
Он кивнул, обнял ее.
— Договорились.
Вечером, когда Крис вернулся, Энни подошла к нему в холле.
— Крис, можно тебя на пару слов?
Она кивнула, и они вышли в сад. Вечерний воздух был прохладным и свежим, пахло цветущим жасмином. Где-то вдалеке стрекотали сверчки, создавая умиротворяющий фон для разговора, который мог все изменить.
Крис шел чуть впереди, засунув руки в карманы. У старой скамейки под дубом он остановился и обернулся.
— Ну? О чем таком важном ты хочешь поговорить? — в его голосе не было привычной язвительности, скорее усталое любопытство.
Энни сделала глубокий вдох. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя смотреть ему прямо в глаза.
— Крис, я скажу тебе то, что должна сказать. Не для того, чтобы сделать больно или упрекнуть. Просто потому, что ты имеешь право знать. И потому что я хочу закрыть эту тему навсегда.
Он прищурился, но промолчал, ожидая продолжения.
— Я беременна, — сказала она тихо, но твердо. — Шестая неделя.