Крис замер. Его лицо сначала ничего не выражало, а потом медленно начало меняться. Удивление, недоверие, понимание — все это промелькнуло в его глазах за несколько секунд.
— Шестая неделя, — повторил он медленно, будто переваривая информацию. — Это значит...
Он опустился на скамейку, будто ноги перестали его держать. Энни осталась стоять напротив, чувствуя, как дрожат колени, но не позволяя себе сесть.
Крис молчал долго, очень долго. Смотрел куда-то в сторону, на темнеющий сад, и молчал. А когда заговорил, голос его звучал непривычно — без обычной насмешки, без защитной брони.
— Значит, ребенок, — произнес он тихо. — Мой ребенок.
— По срокам — да, возможно, — осторожно ответила Энни. — Но, Крис...
— Я хочу его видеть, — перебил он, поднимая на нее глаза. В них горело что-то, чего она раньше не видела — не собственничество, не злость, а что-то другое. Более глубокое. — Я хочу участвовать. Быть отцом. Я имею на это право.
Энни замерла. Этого поворота она не ожидала. Она готовилась к агрессии, к насмешкам, к попыткам манипуляции. Но не к этому.
— Крис, — начала она осторожно, стараясь подбирать слова. — Ты понимаешь, о чем говоришь? Ты хочешь быть отцом — или просто не хочешь отпускать контроль?
Он усмехнулся, но как-то горько.
— Ты думаешь, я не способен ни на что, кроме игр? — он покачал головой. — Может, ты и права. Может, я правда много чего натворил. Но это... это мой ребенок, Энни. Моя кровь. Я имею право хотя бы знать его.
— Знать — да, — согласилась она, чувствуя, как внутри все сжимается. — Но быть отцом — это не просто право. Это ответственность. Это каждый день. Это быть рядом, даже когда трудно. Ты готов к этому?
Крис молчал, глядя на свои руки.
— Я не знаю, — признался он наконец. — Но я хочу попытаться.
Энни сделала глубокий вдох. Сердце колотилось где-то в горле.
— Крис, послушай меня. Я не говорю, что ты не имеешь права знать этого ребенка. Не говорю, что ты не можешь быть в его жизни. Но есть одно условие. Самое главное.
Он поднял на нее глаза.
— Какое?
— Не порть мои отношения с Лиамом, — сказала она твердо. — Не вмешивайся. Не играй в свои игры. Если ты хочешь быть частью жизни этого ребенка — ты должен принять, что я с Лиамом. Что мы — семья. Что он будет растить этого малыша как своего. Ты должен уважать это. Иначе ничего не выйдет.
Крис долго смотрел на нее. В его глазах боролись разные чувства — гордость, упрямство, и что-то еще, чему она не могла подобрать названия.
— Ты его любишь? — спросил он вдруг. — Лиама. Сильно?
— Больше жизни, — ответила она без колебаний.
Он кивнул, будто ожидал этого ответа.
— А он? Он правда готов растить моего ребенка?
— Он уже готов, — Энни почувствовала, как слезы подступают к глазам. — С первого дня, как узнал. Он даже не сомневался.
— Он уже готов, — Энни почувствовала, как слезы подступают к глазам. — С первого дня, как узнал. Он даже не сомневался.
Крис провел рукой по лицу, устало выдохнул.
— Знаешь, я всегда думал, что я лучше него. Сильнее, умнее, круче. А он просто... любит. И этого оказывается достаточно.
— Этого всегда достаточно, — тихо сказала Энни.
Повисла пауза. Где-то вдалеке залаяла собака, ветер шелестел листвой. Обычный вечер, в котором решалась судьба.
— Хорошо, — сказал наконец Крис, поднимаясь со скамейки. — Я не буду мешать. Не буду вмешиваться. Но я хочу знать. Хочу иногда видеть ребенка. Не часто, не навязчиво. Просто... знать, что у него все хорошо.
— Я поговорю с Лиамом, — пообещала Энни. — Мы решим, как это можно сделать. Чтобы всем было комфортно.
Крис кивнул и, не говоря больше ни слова, направился к дому. У крыльца он остановился, обернулся на секунду, будто хотел что-то добавить, но передумал и скрылся за дверью.
Энни осталась одна в саду. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение последних дней отпускает плечи. Воздух казался легче, звезды — ярче, а ночь — не такой пугающей.
Через минуту на крыльцо вышел Лиам. Он подошел к ней осторожно, будто боялся спугнуть.
— Ты как? — спросил он тихо, обнимая ее за плечи.
— Странно, — призналась она, поворачиваясь к нему. — Но... легче. Намного легче.
— О чем вы говорили?
Энни взяла его за руку и повела обратно на скамейку. Они сели рядом, и она начала рассказывать. Все. О том, как Крис отреагировал, о его желании знать ребенка, о его обещании не вмешиваться.
— Он сказал, что хочет иногда видеть малыша, — закончила она. — Не часто, просто знать, что у него все хорошо. Я обещала поговорить с тобой.