Лиам остался стоять посреди спальни, сжимая ремень сумки. Разговор был коротким, почти ничего не значащим — но осадок остался. Как будто Крис проверял границы, не нападая, а просто осторожно нащупывая, где теперь проходит линия.
Внизу послышались шаги — Энни поднималась по лестнице. Лиам взял себя в руки, расправил плечи. Ей не нужно видеть его тревогу.
— Всё собрал? — спросила она, входя в комнату.
— Почти, — он улыбнулся и притянул её к себе. — Прости, что приходится уезжать.
— Это работа, — она обняла его, уткнувшись носом в грудь. — Я понимаю. Я просто... боюсь.
— Чего?
Она помолчала, теребя край его футболки. Потом подняла глаза, и в них было что-то беспомощное, почти детское.
— Я сама не знаю, — сказала она тихо. — Наверное, это гормоны. Врач предупреждала, что будет штормить. То плакать хочется без причины, то боюсь всего подряд. Даже того, чего раньше не боялась.
— Например? — спросил он, проводя рукой по её волосам.
— Например, что ты разобьёшься в самолёте. Или что Крис что-нибудь выкинет, как только ты уедешь. Или что... — она запнулась, усмехнулась собственной глупости. — Или что у меня вдруг вырастет третья рука и я никому не буду нужна.
Лиам тихо рассмеялся, прижимая её крепче.
— Третья рука была бы очень кстати — помогала бы мне чай носить.
— Дурак, — шутливо толкнула она его в грудь, но улыбнулась. А потом посерьёзнела. — Лиам, правда. Не волнуйся за меня. Это просто гормоны и дурацкое настроение. Я справлюсь. Тем более здесь Леони, Люк... всё будет хорошо.
Он хотел сказать, что всё равно будет волноваться. Что не может иначе. Что Крис, даже когда не провоцирует открыто, всё равно остаётся Крисом. Но вместо этого просто кивнул и поцеловал её в лоб.
— Ты сильная, — сказал он. — Я знаю.
Она улыбнулась — благодарно, но с грустинкой.
Когда его машина отъезжала от ворот, Энни стояла на крыльце, кутаясь в его толстовку и махая рукой. Улыбалась. Держалась. Леони стояла рядом, молчаливая и внимательная, но не лезла с расспросами.
Машина скрылась за поворотом, и Энни выдохнула.
— Пойдём в дом, — мягко сказала Леони. — Я сделаю тебе ромашковый чай.
— Спасибо, — кивнула Энни, но не двинулась с места. Смотрела на пустую дорогу, где ещё минуту назад был Лиам.
Она чувствовала себя неловко. Не так, как раньше — не страх, не напряжение. Скорее, какое-то щемящее чувство, что она здесь чужая. В этом большом доме, где всё дышало историей семьи Харпер, где каждая стена помнила что-то, чего она не знала.
В доме было тихо. Люк уехал по делам, Сара с детьми вернулась к себе, Джеймс на работе. Только Крис где-то наверху — она слышала его шаги, приглушённые ковром. И Леони, которая хлопотала на кухне, стараясь казаться бодрой и заботливой.
Энни прошла в гостиную, села на диван, поджав ноги. Взяла с журнального столика книгу, но читать не могла — глаза скользили по строчкам, не впуская смысл.
«Просто гормоны», — сказала она Лиаму. «Всё будет хорошо», — повторила себе.
Но где-то глубоко, под слоями логики и самоубеждения, жило другое чувство. Будто она в чужом доме. Будто гостит здесь, а не живёт. Будто наблюдает за жизнью этой семьи через стекло, не имея права по-настоящему в неё войти.
— Энни, — Леони вошла с чашкой чая, присела рядом. — Ты какая-то бледная. Всё в порядке?
— Всё, — улыбнулась Энни, принимая чашку. — Спасибо Леони.
Они помолчали. Леони погладила её по руке, но ничего не сказала — не стала расспрашивать, не полезла с утешениями. Просто была рядом.
А Энни пила чай и думала о том, как сильно ей сейчас не хватает Лиама.
Не только потому, что он был её опорой. А потому, что с ним она чувствовала себя дома. Где угодно — в Сиднее, в Мельбурне, в палатке посреди леса. С ним не нужно было доказывать своё право находиться рядом.
Здесь же — даже с Леони, которая была добра и заботлива — она всё равно ощущала себя гостьей.
Наверху хлопнула дверь. Послышались шаги на лестнице — Крис спускался. Энни внутренне подобралась, но не подала виду.
— Энни, — он вошёл в гостиную, остановился у двери. В его руках были ключи от машины. — Я уезжаю на пару часов. Может, тебе что-то нужно из города?
Она подняла на него взгляд. Ни ехидства, ни скрытой угрозы — он выглядел просто уставшим и отстранённым. Как человек, который выполняет формальную вежливость, не вкладывая в неё ни тепла, ни холода.
— Нет, спасибо, — ответила она. — Ничего не нужно.
Он кивнул и вышел. Хлопнула входная дверь, завелся мотор, и машина уехала.