— Зачем тогда туда идти?
— Чтобы убедиться, что я не вру, — серьёзно сказал Люк. — А если серьёзно — там спокойно. Мало людей, можно дышать. Или парк Флагстафф, через две улицы оттуда. Скамейки, деревья, голуби наглые. Кому что.
Энни слушала и чувствовала, как напряжение отпускает. Люк говорил про город так, будто показывал его старой подруге — без пафоса, без попытки произвести впечатление. Просто делился тем, что знал.
— Я, наверное, в парк, — решила она. — Посижу, посмотрю на людей.
— Хороший выбор, — кивнул Люк. — Только если голуби начнут подлетать слишком близко — не корми их. Они запоминают добряков и потом преследуют.
— Ты говоришь как человек с опытом.
— Я говорю как человек, которого однажды загнал на дерево голубь, — вздохнул он. — Не спрашивай.
Энни рассмеялась громче, чем ожидала. Смех вырвался наружу и повис в салоне, лёгкий и настоящий.
Люк припарковался на тихой улочке недалеко от парка. Заглушил двигатель, повернулся к ней.
— Ну что, Финдлейс-лейн в двух кварталах туда, — он показал рукой влево. — Парк — через дорогу и направо. Я закончу через полчаса, максимум сорок минут. Если захочешь уехать раньше — напиши, я выйду. Если задержишься — тоже напиши. И смотри, телефон не садись.
— Слушаюсь, сэр, — шутливо козырнула Энни.
Люк хмыкнул, открыл дверь.
— И не вздумай покупать пончики в той кофейне. Я серьёзно.
— А если я люблю безвкусные пончики?
— Тогда у нас с тобой ничего общего, и я буду вынужден пересмотреть наше знакомство, — он вылез из машины, захлопнул дверь и уже через стекло добавил: — Ладно, шучу. Покупай что хочешь. Главное — возвращайся.
Он махнул рукой и быстрым шагом направился к хозяйственному магазину, на ходу доставая из кармана список.
Энни осталась сидеть в машине ещё минуту, глядя, как он уходит. Потом выбралась наружу, огляделась.
Энни уже заходила в парк, когда телефон завибрировал в кармане. Она достала его — экран засветился уведомлением от Лиама: «Долетел. Всё хорошо. Можешь звонить».
Она улыбнулась, почувствовав, как внутри разливается тепло. Нашла скамейку под старым платаном, с которой открывался вид на аллею, села поудобнее и нажала на видеозвонок.
Лиам ответил на первом же гудке. Его лицо появилось на экране — уставшее после перелёта, с лёгкой щетиной, но глаза сразу нашли её, и в них загорелось что-то тёплое и тихое.
— Привет, — сказал он, и голос его звучал мягче обычного.
— Привет, — она улыбнулась, чувствуя, как напряжение уходит. — Как прошёл полёт?
— Нормально, — он откинулся на спинку кресла, но взгляд не отрывал от неё. — Долго. Скучно без тебя.
Сказал просто, без нажима, но Энни услышала. Услышала, как ему не хватает её — в том, как он чуть дольше обычного смотрел на неё, не отводя глаз. В том, как его пальцы машинально гладили край телефона, будто он пытался дотронуться до неё через экран.
— А это где ты? — спросил он, меняя тему, но голос всё ещё был тихим, почти домашним. — Не похоже на дом.
Она повернула телефон, показывая ему парк. На экране поплыли золотистые аллеи, старые платаны с облетающей листвой, мягкий свет заката, который делал всё вокруг немного волшебным.
— Это парк Флагстафф, — сказала она. — Люк привёз меня в город. Сказал, что здесь красиво.
— Он прав, — Лиам чуть улыбнулся, но глаза его оставались серьёзными, изучающими её лицо. — Ты как?
— Хорошо, — она поправила выбившуюся прядь волос. — Уже лучше. Утром было... сама не знаю. Гормоны, наверное. А сейчас ничего. Тут ветер, голуби, закат. Хорошо.
Лиам кивнул, и она заметила, как он перевёл взгляд куда-то в сторону, будто показывать ей что-то важное. Потом снова посмотрел в камеру.
— Я тоже гулял, — сказал он небрежно, но Энни почувствовала подвох.
— Где?
— Нашёл парк недалеко от отеля, — он повернул телефон, и она увидела сиднейскую аллею — совсем другую, больше бетона и стекла, но с той же золотой листвой. — Ничего особенного.
Она смотрела на экран и понимала. Он гулял не потому, что хотел гулять. Он гулял потому, что не мог сидеть в номере, думая о ней. Потому, что искал что-то, что напомнило бы ему о доме. О ней.
— Красиво, — сказала она тихо.
— Не очень, — ответил он, возвращая камеру к себе. — Твой парк лучше.
Сказал и отвел глаза, будто ему стало неловко от собственной откровенности.
Энни смотрела на него — на то, как он прячет взгляд, как закусывает губу, как его пальцы теребят край футболки. Он не говорил «я скучаю». Он никогда не говорил этого прямо, когда они в разлуке. Но она знала. Знала по тому, как долго он молчал в трубку перед тем, как ответить на её вопрос. По тому, как его голос становился ниже, мягче, когда он обращался к ней. По тому, как он рассматривал её лицо через экран — каждую чёрточку, каждую родинку, каждую улыбку.