Она прошла ещё несколько кварталов, сворачивая туда, куда тянуло сердце. Улочка с граффити — яркими, дерзкими, живыми. Потом маленький сквер, где старик читал газету под фонарём. Потом мост через маленький канал, где вода блестела чёрным маслом и отражала огни.
«Какой же ты красивый», — подумала она о городе. О Мельбурне, который когда-то был для неё чужим и пугающим, а теперь казался почти родным.
Она зашла в круглосуточную пекарню на углу, купила горячий яблочный штрудель и стакан молока. Села на подоконник у окна, смотрела на пустую улицу и ела медленно, чувствуя, как внутри разливается тепло.
В такие моменты она любила жизнь. Несмотря ни на что.
Она думала о Лиаме, который сейчас, наверное, уже спит в своей безликой гостинице. О том, как он свернулся калачиком на чужой постели и, может быть, держит подушку, представляя, что это она. О том, как он улыбнётся утром, когда увидит её сообщение.
Она думала о ребёнке — о маленькой жизни внутри, которая пока не весит и грамма, но уже изменила всё. О том, как однажды она покажет ему этот город. Эти улочки, этот парк, эту пекарню с самым вкусным штруделем.
— Мы ещё погуляем, — сказала она тихо, положив руку на живот. — Все вместе.
В пекарне было тепло, пахло корицей и свежим хлебом. Женщина за прилавком улыбнулась ей, и Энни улыбнулась в ответ.
Она доела штрудель, выбросила бумажный пакет, налила себе ещё молока. Времени было почти одиннадцать, но ей не хотелось уходить. Не хотелось возвращаться в дом, где она всё ещё чувствовала себя гостьей. Не хотелось видеть Криса, даже если он вёл себя тихо.
Но надо было возвращаться. Леони будет волноваться, Люк уже, наверное, рассказал ей, что Энни осталась одна. Ещё немного, и начнутся звонки.
Она допила молоко, поставила стакан на стойку и вышла на улицу. Прохладный воздух ударил в лицо, бодрящий и свежий. Она достала телефон, вызвала такси и пошла к точке встречи, всё ещё оглядываясь по сторонам.
Улицы Мельбурна уже засыпали, но для неё они только начинали жить.
В такси она смотрела в окно на проплывающие мимо огни и думала о том, что когда-нибудь этот город станет её настоящим домом. Не потому, что здесь жила семья Лиама. А потому, что он сам выбрал её — этими улочками, этим ветром, этим небом.
Она написала Лиаму: «Добралась до такси. Скоро буду дома. Мельбурн без тебя не такой красивый, но я стараюсь».
Он, конечно, уже спал. Но ей было приятно написать это. Приятно знать, что он прочитает утром и улыбнётся.
Такси мягко катило по ночным улицам Мельбурна. Энни смотрела в окно, наблюдая, как город медленно засыпает — гасли огни в витринах, редели машины, редкие прохожие спешили по своим делам. Водитель включил негромкую музыку, что-то джазовое, и это создавало ощущение уюта, почти домашнего тепла.
Телефон молчал. Она написала ему перед посадкой в такси, но он, конечно, уже спал. Утром прочитает. Утром всё будет ближе на один день.
Дом встретил её тишиной и мягким светом в холле — Леони оставила ночник, чтобы Энни не спотыкалась в темноте. Она тихонько закрыла за собой дверь, сняла обувь и уже шагнула в коридор, когда на лестнице зажегся свет.
Крис спускался. В домашних штанах, растянутой футболке, взлохмаченный — он выглядел так, будто только что встал с кровати, хотя уже перевалило за полночь.
— Гуляешь? — спросил он, останавливаясь на нижней ступеньке. В голосе не было упрёка, скорее усталое любопытство.
— Загулялась, — ответила Энни, не пряча глаз. — Люк уехал, я решила пройтись пешком. Мельбурн ночью очень красивый.
Крис кивнул, проводя рукой по волосам.
— Одна? В незнакомом районе?
— Почему незнакомом? — она чувствовала, что он не нападает, но всё равно внутри что-то напряглось. — Я уже неплохо ориентируюсь. И в такси доехала нормально. Всё хорошо.
Он помолчал, глядя на неё. Потом пожал плечами.
— Ладно. Мама волновалась. Сказала, что ты задерживаешься.
— Я написала Люку, что сама доберусь.
— Он передал, — Крис уже повернулся, чтобы идти наверх, но задержался. — Энни.
— Что?
Он посмотрел на неё долгим взглядом, хотел что-то сказать — но только покачал головой.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Крис.
Он поднялся к себе, и через минуту наверху хлопнула дверь. Энни выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Она прошла в гостиную, села на диван, но идти в спальню не хотелось.
Там было пусто без Лиама. Слишком пусто.