Энни молчала, перебирая в голове ночной разговор. Крис был другим. Спокойным. Почти добрым. Он не давил, не манипулировал, не играл. Просто предложил и оставил выбор за ней.
— Вчера мы разговаривали ночью, — сказала она наконец. — Он был... нормальным. Не таким, как раньше. И мне показалось, что он правда хочет наладить что-то.
— Показалось, — эхом повторила Таня. — Энни, тебе не кажется, что ты слишком доверчивая? Он всю жизнь играл в свои игры. А тут вдруг стал хорошим — прямо в тот момент, когда Лиама нет рядом. Тебе это не кажется странным?
Энни почувствовала, как внутри закрадывается холодок. Она не хотела думать об этом. Не хотела сомневаться.
— Тань, пожалуйста, — попросила она тихо. — Не надо. Мне и так страшно. Но если я сейчас откажусь — я снова покажу, что боюсь его. А я не хочу больше бояться.
Таня помолчала, потом тяжело вздохнула.
— Ладно. Ты взрослая девочка, сама решаешь. Но обещай мне кое-что.
— Что? — спросила Энни, чувствуя, как напряжение отпускает — подруга сдалась.
— Держи меня в курсе. Пиши каждые полчаса. Если он сделает что-то не так — сразу уходи. И не бойся позвонить мне в любой момент. Я приеду, даже если придётся угнать самолёт.
Энни улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди.
— Обещаю. И спасибо.
— Не за что, — Таня уже говорила своим обычным, немного насмешливым тоном. — Просто знаешь, что я думаю?
— Что?
— Тебе, видимо, реально не хватает драмы в жизни, — Таня хмыкнула. — Лиам уехал — и ты сразу же едешь развлекаться с его братом в зоопарк. Как в дешёвом сериале.
— Таня! — возмутилась Энни, но не удержалась от смеха.
— А что? Я называю вещи своими именами. Ты — главная героиня мелодрамы, которая не может жить без приключений. Сначала Крис, потом Лиам, потом снова Крис. Зоопарк, парк, ночной Мельбурн. Скоро ты начнёшь прыгать с парашютом.
— Я беременна, — напомнила Энни, уже чувствуя, как раздражение поднимается внутри.
— Тем более, — Таня не унималась. — Экстрим на ранних сроках полезен для развития характера. У ребёнка будет боевое крещение.
— Таня, хватит, — голос Энни стал жёстче. — Ты уже перешла грань.
— Какую грань? — Таня притворно удивилась, но в её тоне сквозила насмешка. — Я просто говорю правду. Ты ведёшь себя как дура, Энни. Серьёзно. Лиам уехал на два дня, а ты уже бежишь развлекаться с его братом? Ты хоть представляешь, как это выглядит?
— Прекрати, — Энни сжала телефон так, что побелели костяшки.
— А что? Ты обижаешься на правду? — Таня говорила быстро, возбуждённо, как будто только и ждала повода высказаться. — Ты думаешь, я не вижу? Ты всегда так делаешь. Сначала страдаешь, а потом сама создаёшь себе проблемы. Крис тебя мучил, унижал, а ты с ним в зоопарк собралась. Ты себя слышишь?
Энни почувствовала, как внутри всё закипает. Обида, злость, унижение — всё смешалось в один тугой комок.
— А ты себя слышишь, Таня? — сказала она ледяным тоном. — Ты, которая живёт с Томом два года, а сама втихаря встречалась с Джейком полгода?
В трубке повисла мёртвая тишина.
— Что ты сказала? — голос Тани изменился — потерял насмешливость, стал низким и опасным.
— Ты слышала, — Энни уже не могла остановиться. Горечь последних дней, напряжение, страх — всё выплёскивалось наружу. — Ты спала с Джейком, пока Том покупал тебе цветы. Ты мне сама рассказывала. По ночам плакала, говорила, что не знаешь, как разорвать этот круг. А я тебя поддерживала. Я никому ничего не сказала. Я была рядом, Таня.
— Ты обещала, что никому не расскажешь, — голос Тани дрогнул.
— И не рассказала, — Энни повысила голос. — Но сейчас ты сидишь и читаешь мне мораль? Указываешь, как мне жить? Ты, у которой рыльце в пушку?
— Это другое, — Таня попыталась оправдаться, но голос её сел.
— Ах, другое? — Энни усмехнулась горько. — Когда ты изменяла Тому — это было другое. Когда я еду в зоопарк, чтобы доказать себе, что больше не боюсь этого козла, — это неправильно? Ты хоть понимаешь, как это лицемерно?
— Не смей сравнивать, — Таня перешла на крик. — Ты понятия не имеешь, что я пережила с Томом.
— А ты понятия не имеешь, что я пережила с Крисом, — отрезала Энни. — Но я тебя не осуждала. Никогда. А ты…
Она запнулась, чувствуя, как голос начинает ломаться. Слёзы подступили к горлу, но она проглотила их.
— Знаешь что? — сказала она тихо, почти шёпотом. — Иди ты к чёрту, Таня.
— Энни, не смей…
— Всё, — Энни нажала отбой.
Телефон полетел на кровать. Она стояла посреди комнаты, дрожа всем телом, сжимая кулаки. Злость пульсировала в висках, дыхание было рваным и тяжёлым.
Она не хотела этого. Не хотела говорить тех слов. Не хотела вспоминать старые тайны Тани, которые хранила годами. Но Таня её достала. Своими нотациями, своими шутками, своим превосходством.