Фото. Два фото. Кто-то выложил их в общую ленту — случайный посетитель зоопарка, который узнал Криса. На первой фотографии они стояли у вольера с жирафами — Крис что-то показывал рукой, Энни смотрела туда, улыбалась. Не той улыбкой, которую он знал, а какой-то другой — открытой, почти беззащитной.
На второй — она позировала у каменной арки, а он фотографировал её. С телефона. Её телефона.
Лиам смотрел на эти фото, и внутри всё переворачивалось. Крис. Его брат. Человек, который довёл её до слёз, до истерик, до бегства из города. А теперь она стоит рядом с ним и улыбается. Стоит так близко, что их плечи почти касаются.
В комментариях уже кто-то написал: «Ого, Крис Хемсворт с новой девушкой?» Другой ответил: «Вроде это девушка его брата, я видел их раньше». Третий подлил масла в огонь смайликом.
Лиам сжал телефон так, что затрещал корпус. Ему хотелось разбить его об стену. Хотелось позвонить Крису и высказать всё, что накипело. Хотелось сесть в машину и рвануть в Мельбурн, чтобы быть там, чтобы увидеть всё своими глазами.
Но он не мог.
Он был в Сиднее. Завтра съёмки. Контракт, который нельзя нарушить. И он сидел здесь, в душном номере, и смотрел на фотографии своей девушки с другим мужчиной. И ничего не мог с этим сделать.
Он перевернул телефон экраном вниз, отошёл от окна, сел на кровать, уронив голову в ладони.
— Зачем, Энни? — прошептал он в пустоту. — Зачем ты мне солгала?
Ответа не было. Только тяжёлая тишина и светящийся экран телефона, который он не мог заставить себя поднять.
Он не спал всю ночь.
Смотрел в потолок, перебирал в голове их разговор. Вспоминал её голос, когда она сказала «с Люком». Как спокойно, как ровно. Без запинки. Как будто репетировала.
И это было хуже всего. Не то, что она поехала с Крисом. А то, как легко она солгала. Как естественно. Будто ничего особенного.
Под утро он всё-таки взял телефон. Открыл переписку с ней. Пальцы зависли над клавиатурой — написать? Спросить? Потребовать правду?
Он закрыл приложение и отложил телефон.
Не сейчас. Не так. Он должен увидеть её глаза. Услышать голос. Понять — было ли это ошибкой или началом чего-то, чего он боялся больше всего на свете.
За окном занимался рассвет — серый, промозглый, такой же, как у него на душе. Лиам поднялся, прошёл в ванную, включил холодную воду. Посмотрел на себя в зеркало — красные глаза, небритость, мешки под глазами.
Он стоял под холодным душем, пока вода не стала ледяной, а кожа не покрылась мурашками. Но даже это не помогло заглушить то, что кипело внутри. Мысли разрывали голову на части — одна страшнее другой.
Он выключил воду, вышел, накинул полотенце на плечи. В зеркале отражался чужой человек — уставший, злой, с горящими глазами. Лиам не узнавал себя.
На съёмочную площадку он приехал за час до вызова. Гримёрша удивлённо подняла брови, увидев его в таком состоянии, но промолчала — профессиональная привычка не лезть в личное. Она нанесла тональный крем под глаза, скрывая синяки от бессонной ночи, припудрила, поправила. Искусственное лицо для искусственной жизни.
— Ты сегодня какой-то не такой, — заметил режиссёр, когда Лиам вышел на площадку. — Что случилось?
— Всё нормально, — ответил он, стараясь улыбнуться. — Не спал просто. Давайте работать.
Он отыграл сцену с первого дубля. Потом со второго. Режиссёр хлопал в ладоши, говорил, что это лучший материал за весь съёмочный период. А Лиам чувствовал только пустоту. Он был роботом, который механически выполнял команды — встань сюда, посмотри туда, скажи этот текст. Внутри не было ничего, кроме холодной злости и тупой боли.
В перерыве он ушёл в свой трейлер, закрылся. Достал телефон, снова открыл те фотографии. Они уже разлетелись по сети — кто-то сделал репост, кто-то написал гадость в комментариях. Под одним из постов какая-то девушка написала: «Какая милая пара». Лиам едва не разбил телефон об стену.
Он заставил себя убрать телефон, выпить кофе, вернуться на площадку. Но мысли всё равно возвращались к ней. К ним.
В Мельбурне уже наступило утро. Он знал, что она проснулась. Знал, что она, наверное, пьёт чай на кухне с Леони или всё ещё лежит в постели, чувствуя слабость после вчерашнего. Он хотел позвонить. Хотел услышать её голос, спросить прямо: «Ты была с Крисом? Почему ты мне солгала?»
Но что-то останавливало. Страх. Страх услышать правду. Страх услышать новую ложь. Страх сорваться, накричать, сказать то, что потом нельзя будет забрать.
Он решил подождать. Пусть она сама позвонит. Сама расскажет. Если захочет.
Но телефон молчал. Часы тянулись медленно, как патока.
— Лиам, — к нему подошёл ассистент режиссёра, — у тебя всё в порядке? Выглядишь так, будто сейчас взорвёшься.