Через пару часов мы уже входили в клуб, где гремели знакомые с детства ритмы. Том любезно угощал нас коктейлями, как вдруг его срочно вызвали по телефону. Он отошел, и его лицо стало серьезным.
— Тань, а где твой друг, которого Том обещал? — спросила я, озираясь.
— Сейчас подойдет, — она нервно теребила край платья. И тут ее взгляд упал на дверь. Она напряглась. — Вот и он.
Я обернулась и застыла. За моей спиной раздался до боли знакомый голос.
— Привет всем.
Таня вскочила, как ошпаренная.
— Здравствуй. Мы пойдем потанцуем. — Она схватила меня за руку и потащила на танцпол, подальше от эпицентра надвигающейся бури.
— Ань, честно, я не знала! — зашептала она, когда мы оказались в толпе. — Ты не думай!
— Да я и не успела подумать, — ответила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Что ему здесь надо?
— Может, помириться пришел? — предположила она без особой веры в голосе.
— Не знаю...
— В любом случае, пересечетесь. Придется поговорить.
— Я боюсь, — призналась я ей.
— Ладно, пойдем в другую часть зала. Том еще получит от меня, мог бы и предупредить!
Мы устроились в самом дальнем углу бара и заказали по виски. Настроение безнадежно испортилось. Несмотря на всю обиду, я с ужасом осознала, что ужасно по нему соскучилась. И в глубине души надеялась, что он подойдет.
К нам подкрался Том и тут же поймал на себе ледяной взгляд Татьяны.
— Что это за подстава? — прошипела она.
Том обнял ее, пытаясь смягчить гнев.
— Пойдем потанцуем.
— Я ее одну не оставлю! — уперлась Таня.
— Пойдем, пойдем, так надо, — настаивал он, уже уводя ее в толпу.
Таня растерянно смотрела на меня через плечо.
— Иди уже, — махнула я рукой, понимая, что от судьбы не уйти.
Я осталась одна наедине со своим стаканом, чувствуя его взгляд на себе. Он стоял в стороне и тоже пил, не сводя с меня глаз. Зачем он пришел? Почему не подходит? Внутри все сжалось в комок нервов. И вот, он все-таки направился ко мне.
— Скучаешь? — его первый вопрос прозвучал с вызовом.
— С чего ты взял? — парировала я, не глядя на него.
— Сидишь одна, не танцуешь, — он сел напротив.
— Да вот, Том занят, Таня скоро улетит. Решила пойти во все тяжкие. Мы же тайно встречаемся, — я не смогла сдержать сарказм.
— Шутишь? Это хорошо, — он попытался улыбнуться.
— Кому как.
— Может, потанцуем? — предложил он, и в его голосе впервые зазвучала неуверенность.
— Я танцую только с Хиддлстоном, — заявила я, поднимая на него наконец взгляд.
— Тогда я сменю фамилию, — парировал он.
— Я бы посмеялась, но не удостою тебя такой щедростью.
Он рассмеялся, и этот смех был похож на старый, добрый.
— Идем, я прошу.
Я медленно встала. Ладно, не развалюсь же. Таня и Том с другого конца зала с интересом наблюдали за нашей сценой.
— Здесь, я слышал, играют русские песни? — перекрикивая музыку, спросил Крис.
— Да, — кивнула я. — Хорошее место. Почти как дома.
— Хорошая у вас музыка, — он слегка приобнял меня за талию, ведя в такт.
— Ну, так себе, — сделала я вид, что сопротивляюсь, но не слишком упорно.
— Музыка не медленная, темп веселый, — заметила я. — Ты не попадаешь в ритм.
— У меня свой темп, — ухмыльнулся он, и его уверенность, хоть и раздражала, но и притягивала, как магнит.
— Сильно обиделась? — тихо спросил он, его губы почти касались моего уха.
— Я не обижалась, — солгала я, глядя в сторону.
— Я вижу, — он понял, что я вру.
— А ты как думаешь?
— Прости, я перестарался. Знаю.
— Ты даже извиняться умеешь, — не унималась я. — Здорово.
— Для меня это сложный процесс, — признался он. — Но я учусь.
— Молодец, — мои губы дрогнули в улыбке.
— Давай прогуляемся? — предложил он, пытаясь увести меня в более уединенное место.
— Я хочу побыть с Таней. Она завтра улетает, а я останусь тут одна. С Лу.
— Значит, вы переедете ко мне, — заявил он так, будто это было решенным делом.
Лед внутри меня снова треснул.
— С чего ты решил, что я соглашусь? — мой голос зазвучал холодно.
— А я и не спрашивал, — он попытался сохранить легкий тон, но это прозвучало высокомерно.
Я сделала шаг назад, выходя из его объятий.
— Я не твоя собственность, чтобы ты мог решать за меня.
— Ах да, простите, ваше величество! — он развел руки, и в его глашах вспыхнул знакомый огонек. — Вы же у нас мисс самостоятельность!
Это было последней каплей.
— Придурок! — бросила я ему в лицо и, развернувшись, пошла прочь, оставив его одного посреди танцпола под аккорты бодрой русской песни.