Мы подошли к входной двери. Лиам галантно открыл ее и пропустил меня вперед. В прихожей нас тут же атаковала Таня.
— Весь день тебя поймать не могу! То с одним Хемсвортом, то с другим. Я начинаю ревновать!
— Ой, только не начинай, — рассмеялась я.
Таня сияла.
— Мы в магазин съездили, кучу вкусняк накупили. Я кое-что припрятала, чтобы эти обжоры все не сожрали.
— В доме появилась еда? — оживился Лиам.
— Да!
В гостиную вышли Том и Крис, уже собранные.
— Девочки, мы сходим в бар ненадолго. Ли, ты с нами?
— Нет, мне лень, — отмахнулся Лиам.
— Идите, — разрешила Таня. — А мы с Ань тем временем…
— Да, мы пока что-нибудь приготовим, — подхватила я.
Парни поочередно расцеловали нас и высыпали за дверь. Мы втроем завалились на кухню. Лиам с надеждой заглянул в холодильник.
— Ого, сколько всего! Никто не будет против, если я приготовлю что-нибудь на свой вкус?
— Ты умеешь готовить? — удивилась Таня.
— Умею. И это даже съедобно.
— А мы тогда поможем! — вызвалась она.
— Идет, — улыбнулся Лиам.
— Может, музыку включим? — предложила я.
— Давайте!
— Только нашу! — потребовала Таня.
Она притащила портативную колонку, и вскоре кухня огласилась звуками русских песен. Процесс готовки оказался на удивление веселым и шумным. Мы орали песни, а Лиам, помешивая соус, пританцовывал в такт.
— *Твои глазаааааа, такие чистые как небооооооооо…* — выводил он с ужасным акцентом, но залихватски.
Тут Таня всплеснула руками.
— Ой, вашу маковку!
— Что такое? — испугалась я.
— Маме обещала позвонить и забыла начисто! Я быстро!
Она вылетела с кухни, оставив нас вдвоем.
— Она у вас веселая, — заметил Лиам, с улыбкой глядя ей вслед.
— Мне иногда кажется, что у нее вместо крови — чистый адреналин. Кажется, все готово. Поставишь в духовку? А я футболку переодену, всю в муке.
Я направилась в нашу с Крисом комнату и полезла в шкаф. Пока я искала чистую вещь, по комнате разлился мелодичный звонок — пришло какое-то оповещение. Но это был не мой телефон. Крис забыл свой аппарат на одеяле.
Любопытство заставило мое сердце биться чаще. Это было неприлично, низко… но я не удержалась. Я взяла телефон. Пароля не было, и экран тут же осветился, открыв переписку в мессенджере.
«Если он узнает, я не знаю, что он со мной сделает», — промелькнуло в голове.
Но то, что я увидела, повергло меня в шок. В списке чатов было имя Иры. Сообщения были свежими, сегодняшними. Переписка началась не так давно. Ничего криминального: они справлялись о делах друг друга, рассказывали, кто чем занят. Не было ни злости, ни упреков. Но именно эта обыденность, это спокойное, почти дружеское общение с бывшей, о которой он говорил с пренебрежением, и было самым страшным.
Я закрыла чат и бросила телефон на кровать, словно он обжег мне пальцы. Меня начало трясти. Вроде бы ничего ужасного не произошло, но внутри все сжалось от жуткой, тошнотворной тяжести. Было страшно. Страшно, что он вернется к ней, ведь эта вероятность теперь обрела реальные очертания.
Мне нужно было срочно принять решение, что делать. Скрыть? Сделать вид, что ничего не знаю? Но я не актриса. Устроить скандал? И что это даст? Только оттолкнет его. Эмоции накатывали волной, сбивая дыхание. Я зашла в ванную, плеснула в лицо ледяной воды и, глубоко дыша, посмотрела на свое бледное отражение в зеркале.
Вернувшись на кухню, я застала там Таню. Лиам, помешивая что-то в сковороде, обернулся.
— Я тут подумал, парни в бар ушли, а у меня тут одна заначка припрятана. Почему бы не выпить?
— О, а у меня тоже есть! — обрадовалась Таня. — Сейчас принесу!
Через три минуты на столе красовались две бутылки виски и бутылка колы. Идеальное решение для того, чтобы заглушить внутреннюю дрожь. Мы поужинали. Настроение у всех было странно приподнятое, почти истерическое. Не знаю, с чем это было связано у других, но я понимала причину своего поддельного веселья.
Первой выбыла Таня. Она доползла до дивана в гостиной и отключилась практически мгновенно.
— Предлагаю выбраться на улицу, посидеть на крылечке, — сказала я Лиаму, чувствуя, что стены начинают давить на меня.
Он кивнул, взял почти допитый виски, стаканы, а я прихватила колу.
Мы вышли под сень наступающей ночи, и прохладный воздух обжег разгоряченные щеки. Тишина была оглушительной, и в ней так явственно звучали обрывки фраз из той роковой переписки, которые врезались в память.
14
Конечно, вот доработанный и отредактированный вариант. Я усилил эмоциональную напряженность сцены, углубил переживания героев и сделал диалоги более живыми.