И тогда во мне что-то сорвалось. Я схватила первую попавшуюся вещь — книгу с прикроватной тумбочки — и швырнула в него. Он увернулся. Дальше в ход пошло все, что попадалось под руку: подушка, флакон духов, другой ботинок... Я не целилась, я просто пыталась выплеснуть наружу всю боль и унижение.
Буйствовать долго я не смогла. Слезы подступили комом к горлу, и через мгновение я уже рыдала, беспомощно опустившись на пол. Он тут же оказался рядом, обнял меня, прижал к себе, несмотря на то, что я пыталась вырваться.
— Прости меня, пожалуйста, — шептал он, его губы касались моих волос. — Прости. Я не думал, что ты так отреагируешь. Я больше не буду, слышишь? Никаких разговоров. Я обещаю.
Он был достаточно убедителен. И слишком устала, чтобы сопротивляться дальше.
— Пойдем, — мягко сказал он, помогая мне подняться. — Ты сходишь в душ, тебе станет легче, и потом я тебя уложу спать.
Я приняла прохладный душ, смывая с себя и слезы, и запах алкоголя, и липкое чувство предательства. Укутавшись в теплый халат, я доползла до кровати. В голове была пустота и гулкая боль. Мне было далеко не до Криса, но и прогонять его не было сил. Я быстро провалилась в тяжелый, бездонный сон.
Крис вышел в гостиную, проводя рукой по лицу. Том дремал на диване, а Лиам бесцельно переключал каналы.
— Ну что? — спросил Лиам, увидев его.
— Уснула.
— А что случилось-то? — не унимался младший брат.
— Кто-то громко и эпически облажался, — пробурчал с дивана Том, не открывая глаз.
— Шел бы ты к себе спать, — огрызнулся Крис.
— Я здесь переночую, — невозмутимо ответил Том.
— Он на Таню надулся, что она выпила, — пояснил Лиам.
— Ну и дурак, — констатировал Крис.
— Не вашего ума дело, — парировал Том.
— Так что случилось? — не отступал Лиам.
— Пойдем на кухню, я бы поел чего-нибудь.
— Мы как раз ужин приготовили, — сказал Лиам.
Том тут же вскочил с дивана, словно его ударило током.
— Что ж ты молчал-то!
Все парни двинулись на кухню, быстро расправились с оставшейся едой, и настроение у всех немного улучшилось.
— Я испугался до чертиков, когда увидел ее по колено в воде, — признался Крис, отодвигая пустую тарелку.
— Я сам ничего не понял, — сказал Лиам. — Весь вечер она была в хорошем настроении, а потом резко все изменилось.
— Это я виноват, — тихо произнес Крис.
— Вау, — фыркнул Том. — Ты умеешь признавать ошибки. Записывайте, дата историческая.
— Заткнись, Том, — устало сказал Крис. — Я не в настроении.
— И что ты натворил? — спросил Лиам.
— Она увидела мою переписку с Ирой.
Том закашлялся, подавившись водой.
Лиам уставился на брата: — Ты с ней до сих пор общаешься?
— Да просто переписывались! Там ничего криминального! Я не думал, что она так заревнует.
— Идиот, — без обиняков заявил Том.
— Спасибо, кэп, — саркастически парировал Крис.
— И как выкручиваться будешь? — поинтересовался Лиам.
— Ничего, завтра съезжу за цветами, куплю какой-нибудь браслетик, потом романтический ужин... и она снова моя.
— Пфф, точно идиот, — покачал головой Том. — Это тебе не твои прежние куклы, пищащие от колечка с бриллиантом. Она другого поля ягода.
— Посмотрим, — упрямо сказал Крис. — Я все равно добьюсь ее прощения.
— В этом я не сомневаюсь, — вздохнул Том. — Упрямство — твоя вторая натура.
Крис повернулся к брату: — Лиам, поставь чайник.
Но младший брат был где-то далеко, его взгляд уткнулся в стену и застыл. Крис толкнул его в плечо.
— Мелкий? Ты с нами?
Лиам вздрогнул: — А? Да, сейчас поставлю.
Ему было неприятно и горько слышать, как Крис говорит о ней теми же словами, что и о своих бывших «куклах», как их назвал Том. «Он ее не ценит, — пронеслось в голове у Лиама. — Он не видит, какая она на самом деле». Но он знал — лезть с советами бесполезно. Крис никогда его не слушал. Он поймал на себе хитрый, всепонимающий взгляд Хиддлстона. «Вот черт, — с досадой подумал Лиам. — Вечно он все видит насквозь».
Парни посидели еще немного в тягостном молчании и разошлись по комнатам. Том остался ночевать на диване в холле.
Утро было, мягко говоря, тяжелым. Я встала с постели с головой, набитой ватой, и гулами, бьющими молоточками по вискам. Умывшись, я отправилась к Тане. В холле, свернувшись калачиком, спал Том, и это выглядело странно. Подруга уже бодрствовала.
— Доброе утро, — хрипло сказала она.
— Доброе, — проскрипела я. — А чего Том тут делает?
— Обижается, — усмехнулась Таня.
— На что?
— На то, что я вчера напилась и, видимо, нанесла урон его эстетическим чувствам.
— Странный он.
— Отойдет. А у вас как? — ее взгляд стал серьезным. — Ты чего вчера так разбушевалась?