Тишина, повисшая после этих слов, была оглушительной. Я медленно обернулась. Лицо Криса преобразилось. Сначала оно стало каменным, абсолютно бесстрастным. Потом, будто лед, начало медленно трескаться, обнажая бурлящую лаву боли и гнева.
— Где она? — его голос был тихим, хриплым, почти шепотом, но от него похолодело все внутри.
— Не знаю… — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— ГДЕ ОНА?! — его крик сорвался с глухим надрывом, эхом отозвавшись в пустой квартире. Он сделал шаг ко мне, и в его глазах плясали черти ярости.
— Я правда не знаю!
— Хорошо. С кем? — он выдохнул, сжимая кулаки так, что кости затрещали.
— Не знаю.
— Знаешь! — это было уже не обвинение, а констатация факта.
— Я даже имени его не знаю! — вырвалось у меня в отчаянии.
— Зато я знаю! — он выкрикнул это с такой горькой, обжигающей иронией, что мне стало физически плохо.
Он резко развернулся и выбежал из квартиры, хлопнув дверью с такой силой, что задребезжали стекла. Я осталась стоять посреди комнаты, в полной тишине, сжимая виски. Черт! Что я наделала!? Хотя… в конце концов, все должно было открыться. Рано или поздно.
Примерно полтора часа я металась по квартире, как зверь в клетке, терзаемая виной и страхом. Потом, не в силах больше выносить неопределенность, я поехала к нему.
Дверь в его дом была распахнута настежь. Первое, что я увидела, войдя в гостиную, — это хаос. Осколки вазы, подаренной Иринкой, книги, разбросанные по полу, опрокинутое кресло. И посреди этого апокалипсиса, прислонившись к стене, сидел он. Его светлые волосы падали на лоб, скрывая глаза, а плечи были безвольно опущены.
— Зачем пришла? — его голос был пустым и усталым.
— Крис, прости… — я едва слышно прошептала.
— Почему ты мне ничего не сказала? — он поднял на меня взгляд, и в его синих глазах я увидела такую бездну боли, что сердце сжалось. — Ты же знала. Давно?
— Да… — признание вышло горьким и тяжким.
— Сколько?
— Когда приехала. Почти… полгода.
Он закрыл глаза, будто от физической боли.
— Почему ты мне не сказала? — повторил он, и в его голосе слышалось уже не только предательство Иринки, но и мое.
— Я… Тут много причин…
— Назови их, — потребовал он, и в его тоне вновь зазвучала сталь.
Я медленно опустилась на пол напротив него, стирая границу между нами, между виноватой и жертвой.
— Я не знаю… Когда она первый раз попросила помочь, я не успела толком ничего понять. Потом это вранье затянулось, поэтому я съехала. Я не хотела тебе врать.
— Но врала, — отрезал он. Потом его взгляд стал пристальным. — Том знает?
— Нет. Она моя подруга с детства… Я запуталась сама. К тому же, если бы я тебе сказала, то…
— Что? — он не дал мне договорить.
— Все бы посчитали, что я хочу отбить тебя у нее.
Он горько усмехнулся.
— А что, есть основания так думать?
— Ты очень обаятельный человек, — уклончиво ответила я, чувствуя, как горят щеки.
— Все вы так говорите, — он махнул рукой, и в этом жесте была вся его усталость от чужих слов.
Внезапно зазвонил мой мобильный. Том. Глоток воздуха из другого, еще не разрушенного мира.
— Ты где? У тебя закрыто.
— Я у Криса.
— Что с голосом? — он мгновенно уловил ноту стресса.
— Приедешь, я расскажу.
— Еду.
Я отключила вызов. Крис смотрел на меня с новой, едкой усмешкой.
— А ты молодец. Тоже хорошо устроилась.
Из него сочилась злость, обида, разочарование.
— Крис, правда, поверь, я не со злым умыслом…
— Уходи.
Это было не криком, а приговором, произнесенным с ледяным спокойствием. Я встала и, не в силах сдержать накатившие слезы, выбежала из дома. Слезы катились по щекам, смешиваясь с чувством собственной ничтожности. Я все испортила. Я сама виновата. Что теперь будет с Ирой?
Внизу, у подъезда, уже ждал Том, прислонившись к своей машине.
— Что случилось?
— Поехали ко мне, — просто сказала я.
Дома я плюхнулась на диван и наконец дала волю слезам. Он сел рядом, молча обнял меня, и его молчаливая поддержка была единственным якорем в этом море отчаяния.
— Крис обидел? — тихо спросил он.
— Я сама виновата, — рыдая, выдохнула я.
И я все ему рассказала. Про полугодовую ложь, про просьбы Иринки, про свое малодушие. Он слушал, не перебивая, лишь гладил меня по голове, и его прикосновения были удивительно нежными.
— Ничего, — сказал он, когда я замолчала. — Значит, так должно было случиться. Ты все сделала правильно. Крис отойдет, поверь. Он очень эмоционален, но он справится.