Крис взял пульт и включил плазму. Я уютно устроилась рядом, принявшись за еду.
— Крис?
— А?
— Мы послезавтра улетаем?
— Да.
— Ты так и не научил меня кататься на серфе, как обещал.
— Точно, — он будто очнулся от своих мыслей. — Значит, завтра буду учить. С самого утра.
— Хорошо.
Когда началась реклама, я повернулась к нему и стала вглядываться в его голубые глаза, ища в них то, что осталось скрыто за вечерней улыбкой. Он напрягся.
— Что?
— Просто любуюсь тобой, — улыбнулась я.
Он смотрел на эту девушку, и ему стало невыносимо стыдно. Она не заслужила его вранья, его раздвоенности. Но при этом где-то глубоко внутри тлело желание встретиться с Ириной, поговорить, выяснить что-то для себя. Аня что-то говорила ему и смеялась, а его мысли были далеко. Через несколько минут он встряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и, схватив меня, резко притянул к себе.
— Попалась! — прорычал он, но в его объятиях была какая-то отчаянная сила.
— Я и не хочу выбираться, — прошептала я, уткнувшись лицом в его шею.
— Я и не отпущу, — его голос дрогнул. — Так не хочется возвращаться обратно… На работуууу.
— Понравилось отдыхать? — спросила я, чувствуя его необычную подавленность.
— Очень. Может, нам затеять дома ремонт? Или перестановку? — он говорил быстро, словно пытаясь убежать от самого себя.
— Тебя потянуло на перемены?
— А почему бы и нет? — он нервно улыбнулся.
— Меня, главное, не меняй, — я посмотрела ему прямо в глаза.
Крис на мгновение замер, а затем снова прижал меня к себе.
— Глупости. Я тебя люблю. А ты моим братцем не увлекайся, а то я ревнивый, — в его шутке прозвучала серьезная, предупреждающая нота.
— В каком смысле? — насторожилась я.
— Я видел, как вы мило гладили того кролика, — он попытался сказать это легко, но не вышло.
— А это что, запрещено? — попыталась парировать я.
— Нет, но весьма опасно, — он нарочито громко зарычал, но в его глазах не было веселья.
Я рассмеялась, стараясь разрядить обстановку.
— Ну все, реклама кончилась, давай кино смотреть.
Вскоре я уснула в его объятиях, но сквозь сон почувствовала, как он долго ворочается.
На следующий день он, как и обещал, взялся учить меня серфингу. Я начала это дело с боевым настроем, но Крис был странно отстраненным и нервным. Его инструкции были резкими, взгляд — отсутствующим. Не прошло и часа, как я, не справившись с доской, с размаху врезалась лицом в воду, расквасив нос и наглотавшись соленой воды. Вместо того чтобы помочь, Крис с раздражением отобрал у меня доску и, бросив: «Ничего не выйдет», — удалился в сторону маленького домика с морской утварью.
День, начавшийся так прекрасно, был безнадежно испорчен. Размазывая слезы и вытирая кровь, сочащуюся из носа, я побрела в дом, чтобы привести себя в порядок. Где-то через полчаса я выползла в гостиную, где наткнулась на остальных обитателей коттеджа. Они смотрели телевизор и болтали. Первым меня заметил Том.
— Привет! Уже стала профессионалом? — поинтересовался он с едва уловимой насмешкой.
Таня, увидев мое раскрасневшееся лицо и заплаканные глаза, встревожилась:
— Что случилось? Ты выглядишь неважно.
— Ничего, все в порядке, — буркнула я, плюхаясь на диван между ней и Лиамом. — Просто носом ударилась о доску. Уже прошло.
Лиам неслышно подвинулся ближе, и я, слишком расстроенная, чтобы придать этому значение, почувствовала исходящее от него тепло и странное спокойствие.
— Хочешь, я научу тебя кататься? — тихо предложил он. — Без нервотрепки.
Я повернулась к нему: — Не надо, спасибо. Серфинг, видимо, не мое.
Спустя несколько минут в гостиную ворвался Крис. Он был хмур и молчалив, его настроение висело в комнате тяжелой тучей. Ему было невыносимо тяжело справиться с собой после того звонка. Он потерялся в собственных мыслях, разрываясь между чувством долга и щемящей тоской по прошлому. Весь остаток дня он придирался ко всем по пустякам, пока между нами не вспыхнула очередная, уже по-настоящему жаркая ссора, в финале которой он получил от меня несколько нелицеприятных, но заслуженных замечаний. В итоге Крис, не в силах больше себя контролировать, с грохотом хлопнул дверью и уехал кататься по ночному Рио, пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино.