Том вошел в просторную гостиную Криса, его обычно беззаботное лицо было искажено холодной яростью.
«А тебя что-то смущает?» — бросил Крис, прежде чем Том успел что-то сказать. Он стоял у панорамного окна, спиной к другу.
«Ты уверен, что она на это способна? Я имею в виду Аню», — Том сделал ударение на слове, давая понять, о ком речь.
Крис резко обернулся. «У меня нет оснований не верить Ире».
«А не верить Ане — основания есть?» — Том шагнул ближе, его голос стал тише и опаснее.
«Давай мы сами во всем разберемся?» — Крис попытался взять верх, но в его тоне слышалась неуверенность.
«Ты уже разобрался! — Том рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья. — Знаешь, я, конечно, всегда думал, что ты эгоистичный гад, но чтобы настолько ты был слеп и глуп...»
«Вы с самого начала все невзлюбили Иру!» — Крис перешел на крик, отчаянно защищая свою позицию.
«Да дело, оказывается, не только в ней, — Том покачал головой с горьким разочарованием. — Ладно, я пошел. Увидимся на площадке. Если, конечно, ты еще найдешь там друзей».
Дверь захлопнулась, оставив Криса наедине с гнетущим молчанием.
18
Прошло несколько дней. Легче не становилось. Чтобы заглушить внутреннюю боль и хоть как-то функционировать, я начала принимать успокоительные. Таблетки притупляли остроту чувств, накатывала апатия и сонливость — и это было лучше, чем бесконечные мучительные мысли.
Вечером должна была прилететь Таня, и я решила навести порядок в квартире, пытаясь внешним действием навести порядок в своей жизни. Через полчаса раздался звонок в дверь. На пороге стоял Лиам с моими вещами из дома Криса.
«Я вроде все собрал, — сказал он, заходя. — Крис сказал, что хотел бы встретиться и «закончить все миром», но я... я запретил ему даже думать об этом. Тебе это сейчас ни к чему, лишний раз переживать».
И тут во мне что-то сорвалось. Вся накопленная боль, злость и чувство беспомощности вырвались наружу.
-«Что, прости, ты сделал? — закричала я. — Запретил? Кто тебя просил лезть в мою жизнь и решать за меня?»
-«Я хотел как лучше!» — его глаза расширились от непонимания.
-«Для кого? Для себя?» — я была несправедлива, и сама это понимала, но остановиться не могла.
-«Для тебя!» — в его голосе впервые прозвучала обида.
-«Я сама знаю, как мне лучше!»
-«Лучше — это жрать таблетки и рыдать ночами из-за него?» — его слова попали в самую точку, и это было невыносимо больно.
-«А ты завидуешь, что не на его месте?» — это была низость, удар ниже пояса, сказанный лишь для того, чтобы ранить.
Лиам побледнел. Он молча поставил сумку на пол, его взгляд стал пустым и отстраненным. Не сказав ни слова, он развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
-«Что я наделала? — рухнула я на пол. — Кто меня за язык тянул?»
Но другая часть меня яростно протестовала: он не имел права решать за меня. И Крис... «Закончить все миром»? После такой подлости и недоверия? Обида была огненным шаром в груди. Я думала, он будет бороться, будет умолять о прощении, докажет, что был неправ. А он просто... сдался. Поверил не мне.
За этими мучительными мыслями я кое-как закончила уборку. Чувство вины перед Лиамом грызло меня изнутри. Я набрала его номер, но он не брал трубку. Это лишь усугубляло мое отчаяние.
Через пару часов прилетела Таня. Я излила ей душу, и мы провели вечер за бутылкой красного вина, перемежая душещипательные истории горьким смехом и слезами. К ночи настроение стало почти приподнятым — таков уж целительный эффект дружбы и хорошего вина.
Таня отправилась в душ, а я, набравшись смелости, снова позвонила Лиаму. На этот раз он ответил. Даже по голосу было слытно, насколько он обижен. Мне с трудом удалось уговорить его прийти через час, когда Таня уедет к Тому.
Около двух ночи в дверь раздался звонок. У него же были ключи... Зачем звонить? Я открыла. Он стоял на пороге, мрачнее грозовой тучи.
-«Прости, — бросилась я к нему, хватая за рукав и втягивая в квартиру. — Я не хотела тебя обидеть, правда, прости!»
Он не поднимал глаз, его поза была закрытой.
-«Ли?» — тихо позвала я.
-«Что ты хочешь от меня услышать? — его голос был низким и усталым. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Я ничего не могу с этим поделать. Ничего. Как бы я ни хотел. И... нам лучше не общаться. Потому что мне очень трудно сдерживать себя рядом с тобой».