— Тебе надо поесть, — мягко настаивала Леони.
— Не хочется. Спасибо.
— А что с рукой?
Я только сейчас обратила внимание, что кисть левой руки распухла и посинела.
— Болит?
— Да, немного. Я, честно говоря, даже не заметила.
— Позволь.
Она закатала рукав моей кофты и осторожно осмотрела руку. Её лицо стало серьёзным.
— Похоже на вывих. Не дай бог, перелом. Это Крис постарался?
— Наверное, — тихо ответила я. — Я смутно помню.
— Так, мы сейчас едем в больницу. Пусть осмотрят и наложат повязку.
— Хорошо.
Мне было настолько всё равно, что я была готова согласиться на что угодно. Но нам не удалось выйти — вернулся Крис. Мама незамедлительно сообщила ему о наших планах.
— С какой стати? — хмуро спросил он.
— С такой, — холодно ответила Леони. — Похоже, она вывихнула кисть.
Мне меньше всего хотелось ехать куда-то с ним. Не из-за обиды, а из-за страха. Во мне боролись три чувства: обида на его поведение, вина за свой поступок и животный страх. Он никогда не был таким. Я не знала, чего ждать от него в следующий момент, а потому проще было притвориться беспомощным пустым местом и покорно идти, куда скажут.
Лицо Криса не выражало ничего — то ли он сам не отошёл от вчерашнего, то ли ему было просто всё равно.
В больнице меня промурыжили пару часов, сделали рентген и наложили лангетку. Врач предложил остаться на пару дней — его смутило моё подавленное состояние. Я отказалась. Затем начались вопросы о происхождении травмы. Здесь с этим было строго — за домашнее насилие сажали без разбору. Любая женская травма автоматически вызывала подозрения. Крис присутствовал при осмотре.
— Где получили травму? — спросил врач, бросая на Криста оценивающий взгляд.
— Упала, — тихо сказала я.
— Где упали?
— В ванной.
Врач снова посмотрел на Криса, нахмурившись.
— Молодой человек, выйдите, пожалуйста.
— Я вас смущаю? — вызывающе спросил Крис.
— Меня — нет. А девушку — явно. Выйдите, пожалуйста.
Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
— Вы уверены, что упали? — снова спросил врач, глядя мне прямо в глаза.
— У меня нет проблем с памятью, — ответила я, чувствуя, как дрожит голос. — У нас очень скользкая ванна. Я поскользнулась и, падая, попыталась схватиться за ручку — вот и вывернула руку.
— Хм, ну ладно, — он недоверчиво хмыкнул. — Пусть будет ванна. Через пять дней — на повторный осмотр.
— Спасибо. Я могу идти?
— Да. И постарайтесь больше не падать.
В коридоре меня ждали Хемсворты. Леони увидела забинтованную руку и бросила на сына взгляд, полный холодной ярости.
— Доигрался? — прошипела она, и в её голосе звучал приговор.
Конечно! Вот исправленный и стилистически улучшенный вариант. Я сделала текст более атмосферным, психологически глубоким и грамотным, передав внутренние переживания всех персонажей.
***
— Доигрался? — Леони бросила на сына взгляд, полный холодного осуждения.
Крис молча опустил голову и последовал за нами. Всю дорогу до дома царило гнетущее молчание. Вернее, Леони пыталась расспрашивать Криса о съёмках, а я просто слушала, уставившись в окно.
Приехав в квартиру, я сразу прошла в свою комнату и закрыла дверь, надеясь, что сегодня он не решит меня навестить. К разговору я не была готова. Через пару часов Леони куда-то ушла, а у меня проснулся зверский аппетит. Проблема была в том, что Крис сидел в гостиной.
Я терзалась минут сорок, надеясь, что он уйдёт хотя бы в туалет или к себе. Но нет. Собрав волю в кулак, я тихонько открыла дверь, стараясь не привлекать внимания, спустилась по лестнице и, проскользнув у него за спиной, нырнула на кухню.
Леони прекрасно пополнила запасы — в холодильнике было из чего выбрать ужин. Решив сделать бутерброды, я достала всё необходимое и, задумавшись, в итоге уставилась на четыре бутерброда вместо двух. Подумав ещё немного, я достала вторую тарелку, отложила два бутерброда, забрала остальные и, прихватив банку лимонада, попыталась так же незаметно ретироваться.
Но, проходя мимо дивана, я застыла: Крис пил виски и копался в моём телефоне. А конкретнее — изучал фотографии. В моём телефоне не было ничего компрометирующего. Хотя, похоже, Крис считал иначе. Я успела поднять свою добычу и пристроилась на тёмной лестнице на втором этаже, чтобы понаблюдать за вскрытием моего цифрового «я».
Кажется, Крис всерьёз надеялся что-то найти. Он изучил всю переписку с Лиамом, Таней и Томом — и смс, и мессенджеры. Дольше всего он листал галерею. Но там в основном были наши совместные фотографии. Он подолгу разглядывал их, иногда улыбался, а затем опрокидывал в себя виски. В какой-то момент он отбросил телефон на диван и откинулся на спинку, закрыв глаза. Кажется, он не нашёл ничего порочащего и наконец выдохнул.