Катя быстро ушла, не глядя ни на кого из нас. Мне показалось, что она какая-то бледная.
- Влад, ты что женат? – ошарашенно спросила Марина.
- Это долгая история, Марин. – сказал я, выставляя напитки и закуски из пакета на стол.
- Но ты расскажешь? – спросила она.
- Может быть. – ответил я.
А дальше, как по накатанной. Мы пили, смеялись, обменивались новостями. Мне пришлось рассказать о своей женитьбе, вкратце. Подискутировали на эту тему. Стас, отдать ему должное, обошелся без пошлых шуток и намеков в сторону моей жены. Марина в свою очередь, рассказала, что выходит замуж и эта ее спонтанная поездка, последняя в холостяцкой жизни. У Макара все, как обычно, работа, тусовки, работа.
В два часа ночи за ними приехало такси, мы договорились, что машину Стаса завтра отгонит мой водитель. Сам же я раньше обеда в офис ехать не планировал, Стас тоже. Поэтому как только гости уехали, я завалился спать, отключив будильник.
А пробуждение у меня началось внезапно и неожиданно. Я открыл глаза от того, что меня за плечо трясла Люба.
- Люб, ты охренела? – спросил я, еле-еле открывая глаза.
Я даже сначала не совсем понял, о чем она говорит. Что-то о Кате.
- Я плюхнулся обратно на подушку, закрывая глаза, но Люба меня снова начала трясти.
- Влад, ты меня слышишь? – спросила она.
- Что случилось? – спросил я, не открывая глаза.
- Катя. Она заболела.
- И что? – спросил я.
- Как что? Я говорю, ей скорую надо вызвать, у нее жар…
- Бля, Люб! Ну вызывай! Я что? – разозлился я.
Тишина. Я слышал, что Люба никуда не ушла, она здесь. Но стояла и молчала, чем стала раздражать меня еще сильнее. Я открыл глаза.
- На твоей совести… - пробормотала она и развернувшись покинула мою комнату.
Я снова закрыл глаза, намереваясь уснуть. Время только начало девятого. Но как на зло сон как рукой сняло. Ощущалось только похмелье. Я полежал еще какое-то время, понял, что больше не усну, встал. Люба, твою мать! Слишком много я ей позволяю. Она с Меркуловой сдружилась, это я давно замети, но это не значит, что меня дергать надо. Что там с ней случилось? Я пошел в душ. После надел джинсы и первую попавшуюся футболку. После душа похмелье немного отошло, но голова все равно гудела.
Я вышел из своей комнаты и направился в комнату Меркуловой. Открыл без стука, вошел. Катя лежала на кровати, спала. Возле нее сидела Люба и гладила ее по лбу. Она перевела на меня взгляд и отвернулась. Блядь, мне еще домработница бойкот не устраивала! Я подошел ближе и посмотрел на спящую Катерину. Кожа ее была бледной, под глазами темные круги. По мимо моей воли в душе проскользнуло беспокойство.
- Что с ней? – спросил я.
- Не знаю. – ответила Люба. – Она утром не пришла завтракать, я поднялась к ней и застала ее в таком состоянии. У нее температура тридцать девять и два. Я пыталась ее разбудить, но она бредит, вроде просыпается, но как будто в бреду.
- Это от температуры. – сказал я.
- Она с пятницы на живот жаловалась, говорила, что с четверга болит.
Я подошел ближе и одернул одеяло, Катя вздрогнула. Я аккуратно стал ощупывать ее живот, и когда дотронулся до правого низа живота, Катя застонала.
- Похоже на аппендицит. – сказал я, накрывая ее обратно одеялом. – Скорую надо вызвать.
- Я вызвала.
- Хорошо.
Я вернулся в свою комнату за телефоном, набрал знакомому доктору, рассказав все, что знаю. Он отправил за нами машину и сказал, что будет нас ждать. Я вернулся обратно в комнату Меркуловой.
- Она обезболивающие пила еще при мне. Что после меня не знаю… -сказала Люба.
- Понял.
А дальше началась суматоха. Сначала приехала обычная скорая, которую вызвала Люба, мне пришлось дать на лапу фельдшеру, за «ложный вызов», следом приехала машина скорой, которую вызвал уже я. Я поехал в клинику к своему знакомому в след за скорой на своей машине. Там ее приняли, осмотрели поставили диагноз «гангренозный аппендицит», перевели в хирургическое отделение и сразу же отправили в операционную. Пока Катю готовили к операции мой знакомый врач мне объяснил, что это одно из самых опасных воспалительных заболеваний. Если не оказать пациенту срочную медицинскую помощь, то возможно развитие целого ряда тяжелых осложнений, вплоть до летального исхода. От классической формы «гангренозный аппендицит» отличается тем, что в воспаленном отростке быстро некротизируются и отмирают ткани. Но по словам доктора, Катю привезли не совсем поздно. Пока ее оперировали, я находился в коридоре, переживая за нее. Вот что за дурочка, хрен знает когда заболел живот, а она ни слова не сказала. Наконец операция закончилась и врач мне сказал, что все прошло хорошо, насколько это возможно. Еще пару часов упущенного времени могли привести уже к необратимому процессу.