Цена за джинсы достигала двухсот пятидесяти рублей. А это две средние зарплаты советского служащего. И все равно, спрос превышал предложение. Только синий цвет считался настоящим джинсовым. Молодежи больше всего понравились джинсы таких марок, как «Wranglеr», «Lеe Riders, «Levi Strаuss». Самым крутым был человек в джинсах «Montana». Эти модели были самыми дорогими. Особо ценились джинсы, которые обтягивали тело подобно второй коже, их натягивали влажными в положении лежа.
Однажды Вита и ее муж – моряк гостили летом у его родителей в небольшом поселке городского типа под Москвой. Свекор внимательно рассматривал Виту, одетую в майку и джинсы с ног до головы, потом сказал: «Вот ведь времена настали, раньше мы, выбирая девушку, видели только лицо, и главным было, чтобы нос не сильно курносым был, а теперь ну прямо все на виду».
Оклады у советских моряков были маленькие. Как у Довлатова: Деньги-то хорошие получаешь? Хорошие, только мало.
Жили в основном за счёт набегавшей в рейсах инвалюты или чеков. Официально один чек приравнивался к одному советскому рублю. На самом деле с рук один чек стоил пятнадцать «деревянных». Спрос рождает предложение, поэтому чтобы хорошо отовариваться, надо было знать спрос внутреннего рынка. Например, рейсы по Волге к Каспийскому морю в сторону Ирана – это гипюр, ковры, икра, а Балтика – джинсы, парики, женские сапоги, подержанные автомашины. Жены в телеграммах и телефонных переговорах давали соответствующие инструкции. Что и сколько взять для семьи, а что на продажу.
За это и терпели все лишения, связанные с работой на флоте. Долгие разлуки с родными и близкими. Непогода с её муссонами, циклонами, тайфунами и другими штормами. Частая смена климатических зон и часовых поясов. Постоянное воздействие железной коробки судна, с меняющимися магнитными и электромагнитными полями.
На теплоходе «Балтийский», например, численность экипажа обычно составляла семнадцать человек. И вот полгода каждый день с утра до вечера в ограниченном пространстве одни и те же люди, одни и те же лица, разговоры, анекдоты… Единственная женщина в команде повар – кок. Кстати, мужу и жене не разрешалось работать на одном судне, возможно, чтобы за границу не сбежали.
Однажды теплоход, на котором работал муж Виты, прибыл на рейд порта Венспилс. В небольшой гостинице неподалеку от морского порта уже несколько дней томились жены моряков, приехавшие из разных городов страны. Женщины соскучились и хотели побыстрее увидеться с мужьями, но попасть на судно можно было лишь после длительного таможенного досмотра. Чтобы ускорить процесс дамы скинулись на ящик коньяка для таможенников. Виту командировали на таможенном катере на теплоход. Муж Виты рассказывал позже: «Стою на вахте, на капитанском мостике, смотрю в бинокль, и вдруг вижу несется к судну катер. Рядом с таможенником, стоящим за рулем, дивное видение – прекрасная незнакомка с развевающимися на ветру темными, длинными волосами. Подумал про себя: «Такая баба! Жаль, не моя!». Катер подошел ближе, иллюзия развеялась, а сердце от счастья чуть не выпрыгнуло из груди: «А баба-то моя!». Потом долго смеялись всей командой, моряки все повторяли: «Твоя-то тебя и на дне моря достанет, если ей надо будет».
Вспоминая события тех лет, Вита понимала, что отношения с мужем – моряком нельзя было назвать безумной любовью или неземной страстью с ее стороны. Скорее это была высокая степень уважения и взаимопонимания, когда люди чувствуют друг друга на расстоянии. Кроме того, Вите всегда было приятно появляться на людях рядом со своим супругом, ловить завистливые взгляды, в которых читалось: «Красивая пара!». Высокие гармоничные отношения, спокойный долгосрочный союз. Единственной проблемой было отсутствие детей. Пока муж находился в рейсах, Вита предприняла несколько попыток обследоваться по поводу бесплодия. Месяцами лежала в больницах, вызвав откровенное недовольство руководства на работе, связав огромное количество свитеров, носков и рукавиц, но, не добившись внятного ответа, в чем, же все – таки дело.
По мнению пожилой гинекологини, много повидавшей на своем веку, все было очень просто: нужен был муж, не уезжавший бы, так надолго.