Вита с детства была самостоятельным человеком. В школе умела за себя постоять. Искренне переживала за честь класса. Однажды собирали всей школой металлолом и при взвешивании оказалось, что параллельный класс побеждает всего на несколько килограммов. Тогда Вита с подругой Наташей сбегали к Вите домой и притащили старинный медный самовар с медалями и два дивных тоже медных подсвечника. Победили в соревновании однозначно. Но вечером за ужином, когда Вита радостно рассказала папе и маме о том, какой ценой победа досталась их классу, о своей находчивости, то получила такой нагоняй, что запомнила его надолго. А мама еще и ремнем хотела отлупить за самоуправство. Хорошо, что папа самоотверженно бросился, как Александр Матросов на амбразуру, закрывать Виту своим телом, а то бы досталось ей на орехи.
В лагере Виту частенько выбирали командиром отряда. Нельзя сказать, чтобы Вита была в восторге от заорганизованного отдыха под рев горна и грохот барабана, но чувствовала себя в лагере как рыба в воде, не скучала, интересных дел было много. Про мальчика в окне стала постепенно забывать, «любовь растаяла в тумане дымкою», как говорится: «с глаз – долой из сердца – вон».
Володя
Судьба распорядилась так, что мальчик, увиденный Витой некогда в окне, спустя много лет материализовался в станице Голубицкой на пляже неподалеку от Виты. Несмотря на то, что мальчик давно превратился во взрослого высокого грузноватого мужчину в очках, Вита узнала его без труда. Она всегда была фаталисткой и искренне верила, что в жизни нет случайностей.
«Вода холодная?», – спросил Володя, подходя и глядя на капли воды, стекавшие с витиных волос после купания.
«Бодрит», – легко ответила она. Их глаза встретились. Разговор завязался быстро, как будто знакомы были давным-давно.
А ночью…
Вита отдавалась желанию …
Ее тело пело, как туго натянутая струна …
Звучали незнакомые звонкие и высокие ноты…
Пальцы ее ноги, легонько касаясь его влажной спины, они рисуют контуры его тела…
Ее руки?…
Они давно ласкают его…
Вита в его объятиях…
Вита в плену…
Ты моё счастье, моя любовь!…
Какое наслаждение…
Вита растворялась…
Исчезала…
И возникала снова…
Каждая клеточка тела все больше наполнялась мощной энергией…
Казалось, она не выдержит охватившего ее страстного порыва…
Тело разделилось на миллионы частичек…
Каждая взрывалась фейерверком, и радужные огоньки дарили ей небывалое блаженство…
Вита покинула этот мир…
Она летала далеко среди звезд счастливая и умиротворенная…
Ее рука, сжимавшая его ладонь, таяла…
Расцепились сплетенные пальцы. С трудом унимая стук сердца, вырывающегося из груди, Вита села с ним рядом. Она испытывала невероятное чувство нежности и благодарности. Сердце сжималось от счастья, хотелось плакать. Не ожидала от себя такого шквала чувств…
Представить себе не могла, что поцелуи могут прожигать, всегда думала, что это пошлые литературные метафоры. Никогда ничего похожего с ней не происходило.
Сколько прошло времени?… часы… минуты… секунды… вечность…
Ничто другое не имело больше значения.
Так вот из-за чего весь сыр-бор про счастье, вот что значит любить!?
Душа начинает вмещать еще один мир. С любовью приходит понимание смысла счастья. И это полностью меняет твою жизнь. А слова и фразы, сочиненные поэтами, оказывается не просто пафосные обозначения, придуманные для красоты выражения обычного физиологического момента.
На секунду задумалась: «Что он мог обо мне подумать?».
Но оправдываться, объяснять, что такое стремительное развитие отношений с ней происходит впервые, не стала.
«Сам все должен понять правильно. Зачем-то ведь мы снова встретились? А перед этим пережили все, что было отпущено судьбой», – решила Вита.
В свой город возвращались вдвоем, не представляя себе, как могли так долго обходиться друг без друга. Володя стал третьим мужем Виты.
Отец Володи был известным художником, творившим на заре становления местного телевидения. Непосредственно стоявшим, так сказать, у истоков. Говорили, что таких гениальных декораций и выгородок не создавал ни один студийный художник. Вита никогда своего свекра не видела, он рано ушел из жизни, но на телевидении память о нем была жива. Особенно отчетливо это выражалось в откровенно завистливых поздравлениях и комментариях на тему ее замужества женской части сотрудников ГТРК.