Тем не менее, знакомиться с гостьями никто не торопился.
«Может, мы им не понравились?», – тревожно спрашивала Анита.
До последнего дня пребывания на отдыхе никто их так и не побеспокоил.
«Ну и не надо», – решили они, – «Восток дело тонкое».
Накупили подарков родным и знакомым и улетели домой.
Вот такая арабская сказка.
Бывшие жених и невеста какое–то время переписывались по Интернету. Но виртуальных семей не бывает. Недавно еще пылкие отношения довольно быстро сошли на нет.
«И, слава Богу», – думали Вита и Анита, когда позже смотрели по телевизору ставшие тогда очень популярными программы о том, как делят детей, женившиеся на русских женщинах, и не ужившиеся с ними иностранные граждане.
Больница
Наступил Новый год. Прошли Рождественские каникулы. Вита собралась ложиться в больницу. С вечера сложила все необходимое, набралась полная дорожная сумка. Рано утром на такси доехала до онкологического диспансера.
«Не жизнь, а казнь», думала Вита, уже больше часа сидя в очереди в тесном приемном покое. Рядом с ней понуро сидели десятка два людей, кто, где смог пристроиться. На лицах застыло общее безысходно – тоскливое выражение. Казалось, что помещение приемного покоя от пола до потолка заполнено тяжелой энергетикой горя. Вестибюль был уставлен дорожными сумками, пакетами. Это больные из разных районов республики приехали поступать в стационар, кто на лечение, кто на операцию. Сидели молча.
Лишь одна старушка несмело пыталась заговорить с соседкой: «Милая, знаешь, что у меня? У меня ведь рак!».
На что молодая женщина вяло отвечала: «Здесь, бабуля, у всех рак, только в разных местах».
Подошла очередь Виты. Привычно-равнодушно заполнив медицинскую карту, медсестра повела Виту в палату. Пока шли по коридору, Вита осмотрелась. Поначалу онкологическое отделение приятно удивило уютом, если так можно сказать о незатейливом больничном дизайне. Множество цветов, картины на стенах, явно не подобранные для интерьера, а подаренные больными или попавшие сюда случайно, создавали своеобразную достаточно теплую обстановку. Недавно отремонтированные, ванные и туалетные комнаты были оснащены новой сантехникой и объявлениями с инструкциями для не продвинутых пользователей.
В тесной палате стояли две койки. На одной из них лежала пожилая женщина явно не городского вида. Вторую заняла Вита. Познакомились. Звали соседку Татьяной, она приехала из далекой глухой северной деревеньки. Диагноз – рак груди. Разговаривать обеим не хотелось. Лежали на койках и разгадывали кроссворды. Каждая – свой.
Ближе к вечеру, когда большая часть ходячих больных переместилась из палат в холл к телевизору, или выбралась на вечерний моцион в длинный коридор отделения, «раковый корпус» предстал перед Витой во всей своей неприглядности и разнообразии. Вита поняла смысл фразы, сказанной пожилым врачом-онкологом на приеме: «Раньше каждого больного знали в лицо, теперь же разве всех запомнишь».
Стыдно признаться, но, когда Вита собственными глазами увидела масштаб страданий других людей, ей стало немного легче переживать собственную беспомощность перед деспотичной болезнью.
В больнице она попала в определенную упорядоченную жесткую систему координат, где люди умирали или выживали, это уж как пойдет, как Бог даст, как карта судьбы ляжет. Здесь от нее самой не зависело ничего. Смешными показались разговоры друзей о том, что надо быть сильной, чтобы победить болезнь.
При ближайшем знакомстве соседка удивила житейской мудростью, периодически выдавая озарения типа «мы понимаем, как жить, когда жизнь наша уже прошла» или «жизнь сама по себе – ни благо, ни зло: она вместилище и блага и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили ее». От чистого сердца, простыми словами она простодушно изрекала всемирно признанные истины. Вита чувствовала, что она не цитировала, а своим умом дошла до них, как и великий мыслитель.
«Просто Монтень в старом байковом халате и растоптанных тапках», – подумала Вита.
С соседкой явно повезло. Не навязчива, не глупа, не противна. Деликатность и сдержанность – очень важные качества для соседства в тесной двухместной палате.