************
– Как же чист здесь воздух! – Стега даже расстегнул свой защитный скафандр, чтобы вдохнуть полной грудью.
– Да, эту хвою в память о погибшей Причине, когда-то посадил Печаль. Она и сейчас растёт в небеса. И фильтрует самый чистый кислород, – Рубин ловила уголками носа воздух.
Стега смотрел в синее лунное небо. И бесконечные лиственницы, что тянулись к солнцу. Казалось, они заканчивались у самых звёзд. Стегогея быстро понял, что и эта вся красота выполнена во имя погибшей во время войны. И от этого ему стало грустнее. Стега просмотрел лес: увидел знакомый цветок.
– Да это же лилии! Я всегда их могу узнать. У нас несколько тысяч лет не видели лилий, – Стега было хотел сорвать цветок, но передумал.
– Да, – засмеялась Рубин – эти создания чудом выжили. По счастливой случайности один выжил на Толимане, где покоится мастер чёрного камня. Мастер Печаль перенёс его сюда, под хвою. Пойдём, дальше нам, нам дальше. Впереди храм Эмеральда.
*************
“Физик мира Кусков – выдающийся человек в эпоху ноосферы. В первую декаду своей жизни не побоялся установить связь с первыми лунными кошками. В совершенстве изучил энергетический потенциал лунных кошек. Разработал на основании работ с «Повелителем мечтаний» портативный ядерный реактор, импульсный преобразователь энергии. Во многом благодаря его работам физик Холдинг обосновал свою теорию чёрных дыр, антисжигатель для космических звездолетов. Среди его самых важных дел – в 2050 году передал будущего субрегента регенту светлой стороны Луны Опал. Удостоен нескольких лунных премий мира и несколько премий землян. Среди народонаселения Земли, Андромеды и системы Омеги известен мало. На Луне же ему установлен памятник из чистого лунного карбона. Умер в 2060 году на Луне во вновь образованном городе лунных кошек Лимб”
**********
Дым давно осел. И теперь вполне различимо голубое небо в переливах красок отражающихся минералов. Хоть и Солнце исчезло с поверхности Луны, установив самую первую ночь среди руин лунного царства, последние его лучи, как лучи новой надежды. Рубин, пребывшая сюда, впервые обнаружила, что больше не узнавала этих мест – уничтоженных. Нет, не так, разграбленных, сожженных, покинутых. Она глядела на светлый дворец, от которого осталась горстка камней. На лощину сонных кошек, что заброшена. И не выдержала – мордочка ее залилась в слезах. И вот теперь она, осознавая, что больше нет ничего, что ей было дорого, присела на хвост, стремясь успокоить разрушающее ее камень режущую обиду. «Папа, мертвая Луна», – что сказать, все Рубин считала своей расплатой за свой нрав. Когда слёзы ее прошли впервые через рот, она стремительно чихнула. И тут же испугалась: что это произошло. Ее грудная клетка начала сама по себе ходить – вверх и вниз. С ее тельца сползли ремешки генератора, построенного специально для неё Кусковым. Теперь же Рубин чувствовала – как потоки воздуха гуляют где-то в ее теле.
– Здравствуй, Рубин, – знакомый голос ударил ее в сердце, это точно был Эмеральд.
Она, ни обронив ни слова, помчалась к нему, не зная и не слыша, где его голос. И ее мордочка встретилась с знакомой израненной сражениями выей. И тяжелая лапа оказалась на ее шее.
– Папа, это ведь ты, папа, прости меня, прости – говорила Рубин.
– Это я, не сомневайся, – ответил Эмеральд, замуровавшись в мокрую от слез шею Рубин.
Где-то далеко в небе сверкнула молния. И Рубин подняла ушки, нос ее уткнулся в небо. Пошёл небольшой дождик, неслыханно для Луны. Она глядела на папу, а он на Рубин. Эмеральд улыбался так, как никогда не видела Рубин. Сам же Эмеральд высунул язычок, хватая замысловатые капельки воды. И Рубин повторила то же за ним.