Безликий белый холл встретил меня отстраненной холодностью, хотя, в приемной больницы больше индивидуальности. Здесь даже пыль протирать не нужно. В ногу мне уперся черный диск робота-пылесоса. Кровавая Мэри мне в вену, а нафига этому перцу уборщица два раза в неделю, если у него есть это чудо техники? Читаем инструкции.
- Не трогать кисти.
Неужели меня забросило к моему собрату – художнику? Я открыла третью дверь и увидела просторную студию с занавешенными холстами по периметру. Ну да, я бы тоже сюда чудо – пылесос не пустила. Вышеозначенное чудо техники просочилось между ног, и залезло в комнату. Как непослушного кота, я подняла черный диск, и отправила в пеший поход в другую комнату. Закрыла за собой дверь и огляделась в просторной студии с естественным светом, льющимся из окон расположенных в определенном месте. Подозреваю, что остальные закрыты гипсокартонном и до них будет легко добраться, но не сейчас, когда здесь живет художник, который творит в определенное время. Жаль, что нужно будет уйти, я бы выполнила свое задание в считанные часы, а так, придется делить общественную студию с другими студентами, терпеть их назойливые взгляды, отвлекаться на обнаженную натуру, часто присутствующую в вечерние часы.
- Помыть окна в студии.
Можно поставить галочку, потому что это первое, что я сделаю, мне самой интересно, какими красками наполнится комната, если очистить стекла от лишней пыли.
- Менять белье в спальне, отнести в прачечную. Так же на кровати лежит несколько рубашек, тоже требующих чистки.
Добравшись до спальни увидела, что кровать неубрана, вся скомкана, видимо, владелец квартиры спит беспокойно, белье дорогое, из египетского хлопка с добавлением шелка, красивого стального цвета. В спальне висит приятный аромат мужского парфюма, не тяжелого, но и легкий уже бы улетучился.
Рубашки под стать белью, дорогие, но не яркие, никакого розового или сиреневого, как сейчас любят офисные модники.
- Тщательная уборка кухни, ванной и гостиной, приготовление ужина. В холодильнике есть продукты, но на будущее, на столике в гостиной лежит конверт с пометкой "расходы". Здесь должно хватить на прачечную и продукты на следующий раз.
Определенно продуманный мужчина, то, что он живет один, даже не обсуждалось, как и то, что живет он здесь недавно. Ничего лишнего, никаких личных вещей, даже фотографии нет. Я как художник наоборот, жутко не организована, у меня всегда вокруг много личного, случайные фотографии которые меня вдохновляют, мои наброски обычно валяются по всей квартире, а комната, в которой я сейчас живу вся пронизана веревками, на которых висят мои наброски и фотографии, только так можно поддерживать порядок на вертикальных поверхностях и ничего не потерять.
С одной стороны убираться в стерильной квартире легко, а с другой, нужно, чтобы ни одна пылинка не села, пока вы уже убрали половину помещения. Мешок для прачечной лежал у входа, в духовке грелся горшочек с рагу под тонкой крышкой из теста, а мне уже было пора уходить. Еще одно удовольствие, которому меня научила бабушка, это удовлетворение от хорошо выполненной работы, а в другой стране, даже было не стыдно убираться в чужих домах.
Залетев в общую мастерскую тут же отметила обнаженного мужчину в сомнительно чистых простынях. Честное слово, если бы была моделью, носила драпировку с собой, так всегда есть уверенность что она чистая, но это мои тараканы.
Села за свой мольберт, вчера успела набросать сюжет, если сегодня допишу, за ночь краски высохнут, этот сюжет пришел сразу, как только я узнала задание, а оно было сделать монохром, но чтобы он отражал вас, всю душу вывернете наружу, говорил учитель, но чтобы я увидел там вашу частичку. Вот я и выворачивала. В центре картины была моя бабушка, не современная, а совсем маленькая в те, страшные блокадные дни. Помню, как она рассказывала мне, была ночь, родители ушли к тетке, она сильно болела. Маленькая Аля тоже плохо себя чувствовала, ее укутали в сотню одежек и оставили спать. Строго настрого велели, если начнется бомбежка, уйти в узкий коридор. Аля проснулась, а родителей все еще нет, села за стол, зажгла свечку в однорожковом подсвечнике с колечком для пальца, и просидела оставшуюся ночь до прихода родителей за столом. Рассказывала, как все же началась бомбежка и лучи прожекторов за окнами создавали чувство, что за окнами ходят чудовища. Она сидела, смотрела на огонь и говорила себе, что все это нереально, для нее реальны были только она и этот маленький огарок в подсвечнике с кольцом.