☠ ☠ ☠
Диего выглядел почти живым. И от этого становилось куда страшнее. Тело частично обрело плотность, лицо утратило каменное выражение ничего не чувствующего мертвеца, но движения оставались рваными. Слишком быстрыми для простого смертного. Он был вне законов пространства и времени. Не шёл, а перемещался сквозь помещение каждое мгновение.
Он её искал.
Услышал шум и как-то почувствовал именно её присутствие? С ним прятки действительно перешли на новый уровень. Он шёл за ней, словно ищейка. Ада едва успевала покинуть своё укрытие, перебираясь скрытыми лазейками до другого. Нельзя легко и безмятежно играть в прятки с тем, кто не издаёт ни единого звука и частично проходит сквозь стены, просматривая все подозрительные места. Частично. Меч, дающий его владельцу чуть больше видимой индивидуальности, подчинялся миру физическому.
Прятки выигрывали минуты времени. Барбаросса подгонял корабль. От его стремительного движения незаметно стоять на месте становилось всё труднее. Призраки не замечали ударную волну, образующуюся от ускорения. Им не требовалось старательно искать опору, чтобы не упасть. Аде приходилось постоянно двигаться, продолжая партию в прятки. Босыми ногами она старалась оставаться неслышной тенью. Правая рука, впрочем, от каждого резкого движения ложилась на эфес сабли. Дуэли не миновать. Разведчица не строила иллюзий, она лишь стремилась потянуть время, как можно дольше. Подарить Герману ещё горсть минут, чтобы со всей дури врезаться в сушу и согнать с Арийца всех вневременных интервентов, как выгоняют тараканов с кухни. Шансов на мягкую посадку у них не имелось.
Диего невозможно было услышать. За ним приходилось наблюдать, рискуя раскрыть себя раньше времени. Рывок к ней – короткая перебежка в укрытие. Появление за ширмой из бедренных костей – короткий взгляд на каюту. Не видно. Надо менять положение. Ещё перебежка. Он слишком близко – не дышать, не шевелиться, замереть. Шаг от неё – нырнуть в тёмную лазейку. Снова и снова, как танец. Близко – слишком близко – далеко. Жаль, что сердце от такого танца сжималось то от ужаса, то от ноющей боли. И если к мучительной внутренней пустоте Ада почти привыкла, то страх подгонял, заставлял суетиться, подталкивал к неминуемой ошибке. Хуже всего, что она не могла видеть, как близко они к намеченной цели. Сколько ещё должна продлиться «игра»?
Адмирал сам подсказал ей. На палубе что-то происходило. Люди зашевелились и зашумели. Диего оживился и направился в сторону Германа, держа наготове свою ржавую железку.
«Это может быть ничего, приближение острова или подлодка моими сыновьями…» – рисковать собой Ада могла. Рисковать детьми – ни за что на свете!
Уже на выходе из каюты сквозь голову Диего пролетел метко запущенный подсвечник. Быстрее, чем человек моргает, адмирал развернулся к своей вечной противнице, обнажившей саблю. Мысленно она молилась, чтобы остальная команда не рванётся в каюту, но что-то, не брошенные ли слова Германа на немецком, держало их на палубе. Или на палубе их тоже не было? Тогда где? Не время об этом думать! Аде более чем хватало стремительных атак супруга. Лишённая возможности контратаковать, она муреной вертелась в капитанской каюте, стараясь не потерять равновесие и не налететь на мебель. Диего препятствия были побоку, проходил сквозь них совершенно спокойно, настигая её очень уж стремительно.
– Теперь даже перед смертью не обнимешь? – фыркнула она, когда клинок мёртвых едва не задел её плечо.
Все же мебель, мешавшая только ей, порой становилась ощутимым препятствием. На палубе Герман продолжал выкрикивать какие-то слова на немецком. Ада не слишком вслушивалась, но подозревала, что только благодаря набору кодовых фразочек команда не сдвигается с места и не присоединяется к своему главарю. Да и нечего им лезть в семейные передряги. Выпад. Парирование. Переход. Снова и снова. Новый танец набирал свою силу, только в этот раз партнёр оказался очень уж проблемным.
– Да уж, вот достался мне муженёк, при первой возможности решил сбежать к мертвецам подальше от детей! – раз уж представилась возможность высказать супругу всё, так почему не воспользоваться.
Отдающий зеленью клинок со свистом рассекал воздух, говоря за своего носителя. Дуэли с Диего редко проходили в полном молчании. Когда всё было по-настоящему, у обоих супругов накапливалось столько слов, требующих выхода, что звон клинков едва можно было услышать в пылу горячего спора. В этот раз он её не перебивал.