– Насколько я поняла из журнала, если меч приблизится к трезубцу, ограничение на водное пространство для вневременной армии будет снято, – негромко произнесла она, подкравшись, пока Ада прямо в военной рубке латала Германа.
– Это нам давно известно! – фыркнул он в ответ.
Гордый ариец не пожелал покидать панель управления даже на несколько шагов, продолжая вести себя так, будто подлодка всецело принадлежала ему. Воробьёв надулся, как мышь на крупу, но быстро переключился на детей. Неожиданное отцовство, как замещающее с Гришей и Тошей, с блестящими глазами слушающими «дядю Жеку», так и со свалившимся Фоксом будто открыло второе дыхание разведчика. Стало даже немного жаль, что «сыновья» у него появились ненадолго и дурачиться с мелкими не получится до их совершеннолетия. Да и Шустрик очень недолго будет оставаться наивным юношей, с открытым ртом слушающим его мудрость. Тем ценнее ощущалась каждая свободная минута. Где-то в шкафу ревниво покрывался пылью забытый ром.
Пока море оставалось спокойным, Евгеша радостно возился с мальчишками. Тремя мальчишками. Показывал, как модифицировать компас, чтобы стрелка всегда поворачивалась в сторону подводной лодки. Демонстрировал, как эффективнее всего заряжать пистоль, когда вокруг битва и права на ошибку нет. Даже научил «пить в рукав», как пятнадцать лет назад наставлял Аду, чтобы в случае чего не принимать на грудь всякое, но оставаться самым любимым собутыльником. Троица слушала его нравоучения, его байки и его науку с горящими глазами. Это ли не счастье, когда опыт есть кому передать?
Фокс с небывалым талантом поглощал все знания, что летели в его сторону. На второй раз его уже не шокировала подлодка, не лишали чувств педальки динамомашины. Напротив, он даже помогал матросам ускорять лодку, как можно быстрее. Глистера он слушал с огромным интересом, да и науку Жеки явно впитывал, как губка. Хорош сын, жаль, что не родной. Такому можно было однажды передать в наследство Невского. Паренёк даже пытался повторять словечки Воробьёва, смешно коверкая русские ругательства.
– Сначала нам самим нужно подобраться к трезубцу на расстояние удара, а потом бояться, что появятся призраки коммунизма… простите, фашизма! – хмыкнул разведчик, продолжая дурачиться с мальчишками на глазах странно улыбающейся Ады.
Такой улыбки у коллеги он за все пять лет совместной работы не видел ни разу. Какая-то она была… неуместная для их брата. Слишком мягкая, что ли?! Будто среди этой вечной круговерти наследия будущего, стремящегося убить их всеми возможными способами, а всеми невозможными всячески отравить существование, оставалось что-то светлое. Нет, оно, конечно, оставалось, но так открыто этому радоваться не в правилах разведчика!
– Итак, господа, дамы и одесситское недоразумение, – объявил Герман, вернувшись к панели управления и не упустив шанса уколоть агента Смит. – Хорошая новость: весь журнал я прочитал и меньше, чем через час, а точнее говоря к рассвету мы прибудем к острову, от которого рукой подать до трезубца. Плохая новость: нам на хвост сел вневременной спецназ и через пять минут здесь станет жарко!
Круг пятый. Усыпальница надежд
Все свободные матросы с поддержкой Фокса и мальчишек сели на педальки. Погоня началась. Галеон «Калипсо» и в свои обыденные годы отличался быстроходностью среди подобных себе левиафанов, но став вневременным монстром, и вовсе мог потягаться быстроходностью с линкором и, к сожалению, с юркой подлодкой.
– Надо погружаться! – бросился к панели управления Глистер, но был отброшен тяжёлым ударом Германа.
– Нельзя, мы идём по звёздам. Маршрут непростой, нельзя отвлекаться. А ты либо иди вниз и крути педали, или топай наверх на звёздочки смотри!
Ада бросилась вооружаться. После дуэли с супругом запястье рабочей руки оставляло желать лучшего, даже перетянутое местным подобием эластичного бинта. Мальчишки наращивали темп подлодки по мере сил. Находясь на самом нижнем уровне, они в теории могли и не встретиться с агрессором, но только при условии, что кто-то будет сдерживать вневременную армаду на самых верхних. В идеале не дальше бутафорской палубы.