– Британцы на хвосте! – услышала она крик агента Смит, не отрывающей взгляд от перископа.
– Фехтовать умеешь? – остановилась разведчица у выхода из военной рубки.
В ответ прибывшая мадам впервые растерялась и коротко мотнула головой. В учебке не только Аде отказали в обучении махания шашкой. Настал тот самый момент, когда наука будущего проиграла урокам супруга. Напомнив, что стрельба по призракам не имеет никакого смысла, марсианка помчалась вниз собирать группу боеспособных ребят. Иллюзий она не питала и понимала, что вот-вот надо будет дать отпор и удерживать противника на самом верху так долго, как это вообще возможно. Следовательно, на пристроенной палубе должно оказаться как можно больше темпоральных агентов.
Глистера она трогать не стала, а Коса и Жеку потащила наверх. Выжившие разведчики с Арийца добровольно вызвались с ними. Среди отряда самоубийц мелькнуло лицо Сладенького и смутно знакомая физиономия Германовского старпома. Желающих сдержать силы болванчиков меча Смерти оказалось так много, что части пришлось ждать своей очереди по другую сторону шлюза.
– Эх, почти ностальгия! – крикнул с азартной улыбкой Жека. – Только в прошлый раз нам мешали рыбо-мутанты и помогали пираты.
– Теперь нам помогают звёздочки и мешают вон те британцы, – хмыкнула она.
Корвет с белыми парусами и скромно темнеющим британским флагом уже настигал их, никак не в силах подобраться на пушечный выстрел. Впрочем, этому небольшому кораблику уже была приготовлена небольшая, но весьма эффективная торпеда. Достаточно только приблизиться, и большой яркий бум наполнит тёмную ночь яркими красками. Беглый взгляд через подзорную трубу явил готовившихся к атаке англикашек.
– Господа, этой ночью нам скучать не придётся! – громко объявила Ада.
Сильный красочный взрыв произошёл даже раньше, чем рассчитывала команда Невского. Пропоров корвет, словно гнилую тряпку, сквозь британцев прошёл галеон «Калипсо», настигая подлодку. Взорвавшийся от такого кощунства порох в трюме превратил охотника Виргинских островов в красиво горящий факел. Тем временем обращённый во вневременное судно корабль шёл на столкновение.
– Прибавить ходу! – рявкнула Ада одному из матросов, держащих вахту у шлюза. – И дайте нам больше света.
Вспыхнувшие лампы помогли во тьме ночи разглядеть наступающую армию. Все нападающие двигались одинаково рвано, телепортируясь каждое мгновение сквозь пространство. Впрочем, их полупрозрачный вид, дрейфующие контуры и порывистое перемещение уже никого не могли напугать. Наверху собрались стреляные воробьи во главе с Воробьёвым. Пираты, среди которых затесались темпоральные смертники, ощетинились против рабов древней железки своими саблями.
Герман обещал час. Время пошло. Защитники Невского старались держаться вместе, прикрывая спины друг друга, и единым злобным ёжиком гнать от себя противника сверкающими в темноте иголками. Незаметно в их тёплой компании оказался даже названный сын Воробьёва, вполне добротно владеющий рапирой и дагой. Ловкость парнишки позволяла ему закрывать бреши в защите пиратов и заменять собой тех, кому всё же не везло пропустить одну-две атаки. Диего среди нападавших не было, или он предпочитал атаковать в слепой зоне, но без его фигуры, вызывающей бурю противоречивых и болезненных эмоций, оборону держать было куда проще. Даже запястье почти не беспокоило.
Шаг. Отступление. Манёвр. Защита.
Но совсем забыть о супруге не выходило. Каждую секунду Ада боялась, что он объявится в рубках подлодки, покажет себя мальчикам, а то и навредит им. Каждая контратака становилась испытанием на силу воли. Нельзя отводить взгляд от противника, роем наступающего снова и снова. Нельзя даже на секунду поворачивать голову к шлюзу, думая о детях. Нельзя. Цена просчета будет слишком высокой. Только зажать в себе всё человеческое, вспомнить, как была бездушным орудием Советов какие-то пятнадцать лет назад, и вернуть себе то состояние. Злобно оскалиться наступающему врагу и теснить его от себя подальше. И не таких убивали.
Удар. Манёвр. Разворот. Ещё удар.
Не сразу, но призраки сообразили перебить все осветительные приборы, чтобы погрузить зависимых от освещения живых в темноту. Чаши весов качнулись в сторону вневременных агрессоров. Непросто отбиваться от того, кто не производит ни единого звука. В темноте это делать и вовсе невозможно. Понадеявшись на авось, Ада натянула на лицо подарок Германа. Очки, оправдывая своё происхождение, мгновенно перестроились и в зелёном спектре отобразили наступающих. Вот только сквозь стёкла они выглядели окончательно инфернальными тварями.