– Чтоб я ещё хоть раз погружался на дно, находясь не внутри подлодки! – фыркал он, обтираясь полотенцем поверх одежды.
С волос, заплетённых в дреды в незапамятные времена ещё до встречи с Адольфиком, на пол подлодки продолжали накапывать лужи воды, сколько бы он их не сушил. Из соседней камеры выползли красный от смущения Фокс и хитро улыбающаяся агент Смит, вызывая у Воробьёва как вопросы относительно такого совпадения, что оба оказались в одном декомпрессионном аквариуме, так и поведения этой новой вневременной парочки. Не умудрился ли невинный юноша посредством общения с разведчицей стать чуть менее невинным?
– Надеюсь, среди нас нет тевтонцев, иначе за имя Невского будет немного стыдно, – привлёк он к себе внимание Ромео и Джульетты вневременного розлива, не сводящих друг с друга весьма пылких взглядов с глупыми улыбками.
Шустрик, не теряя хватки начинающего героя-любовника, вновь начал порхать над мадам, то подавая полотенце, то помогая растереть замёрзшие плечи, и, что характерно, дамочка из будущего ничуть не пресекала его порывы на ухаживания. Но, под строгим взглядом бати, сына ограничивался действиями на грани приличий.
– Что это было за место? – наконец решил Фокс определить тему разговора, разрывая нехорошо повисшую тишину. – Тайник? Могила Посейдона?
– Похоже больше на особенности самого трезубца, – пожал плечами Воробьёв, на всякий случай перехватывая сынку за плечо.
Не для всяких пришлых из будущего бабёнок его роза цвела! Да и вообще пора всем идти в военную рубку и подсчитывать потери. Впрочем, счёт уже хорошенько так открыт. Пока они шли мимо жилых отсеков, на глаза попалась немаленькая такая команда испанского галеона. Настолько немаленькая, что заняли целых пять помещений, предназначенных для отдыха всех матросов подлодки.
«Надо бы избавиться от этих дармоедов. Вернуть на их примитивную лодку-переросток, а то начнут пить нашу воду, как сейчас дышат нашим кислородом!» – недовольно подумал Воробьёв.
– По сути это один из плодов экспериментов с воспроизведением гармонического расхождения, – машинально заговорила агент Смит, не слишком заботясь, чтобы собеседники поняли её сложные слова. – Гармоническое расхождение на суше редко встречается, в основном вблизи береговой линии со стороны большого водоёма. Помнится, с ним было немало опытов для создания подобных тайников. Весьма удобно так прятать всё ценное под воду и уничтожать всякого, кто попытается сокровища уничтожить. Концы в воду. Буквально.
– Теперь мне страшно подумать, сколько их натыкано в море-океане, – фыркнул Жека, пока Шустрик изо всех сил пытался сделать вид, что всё понял. – И какие секреты они хранят.
– Вам повезло, что прототип не был доведён до ума и часть его ошибок сыграли нам на руку! – встретил их у входа в рубку Герман.
Позади агента Вурдалака обнаружился Глистер, старательно обмазывающий зелёнкой свои раны. Выглядел радист, как жертва пьяной драки с использованием табуреток. Лечили Жору полумарсианские мальчишки, на которых Воробьёв старался не смотреть. Слишком уж неуютно становилось. Стыдно признаться, что из всей этой авантюры маленькие разбойники понесли наибольшие потери, хотя ни отец, ни мать не были виноваты в возникновении меча и трезубца. Просто попали в общую мясорубку, где обоих перемолотило в фарш. Вот как в этом признаться? Пусть пока поиграют в доктора. Пусть ещё немного поживут в неведении.
– Э-м-м, я думаю, что пора сказать «спасибо» этому дому и пойти к другому, где «я там был, мёд-пиво пил», – неловко предложил он, особенно не порываясь к пульту управления.
Больше всего хотелось устроить поминки и вспомнить всех, кто не дожил до этого момента. Даже команду Барбароссы и население его… четырёх-пяти или сколько их там было… кораблей. Желания разговаривать, переругиваться или радоваться победе не было совершенно. Только выпить. И побольше. И покрепче. И не смотреть в эти синие глаза мальчишек. Умудрились же оба унаследовать такое яркое сходство с Адольфиком!