– П-ф-ф, мы, как забрали вас, водоплавающие вы рыбки, и сухой костяк испанцев, давно в пути. Местных чертей придётся доставить прямо домой. Их «расколдовавшийся» корабль почти сразу пошёл на дно. Так что, мы времени зря не теряем, – задорно отозвался Барбаросса. – В субботу новая серия моего любимого сериала «веселая нарезка турков», я должен успеть к тому времени отбуксировать Арийца обратно в море.
От его приподнятого настроения Воробьёв поморщился, а с ним и Фокс с агентом Смит. Быть может, старому пердуну стоило оседлать один из щупов или даже якорь, и спуститься с высоты лично за ними, чтобы прочувствовать драматичность момента? Лично спас бы всех, за ручку оттащив в безопасность.
«Ну-да, станет он заниматься подобными глупостями! – хмыкнул Воробьёв. – Сам же и навернётся на своей одной ноге. А нам горевать и вспоминать в трагическом замедлении, как он красиво летит в морскую пучину, чтобы в ней страшно, но быстро, умереть! Зато сколько бы слёз по нему пролили…»
– Даже радостно, что не доживу до войны, в которую это всё начнут придумывать. И уж точно не буду жить в то время, когда какой-то ещё прототип уничтожит наш глупый хрупкий мирок, – пробормотал Жека, глазами отыскивая на ближайшей полке ром.
Герман в ответ на этот порыв мрачных мыслей только расхохотался, выпил из горла трофейный алкоголь, изъятый из американской резиденции и щедро поделился с остальными. Щедро поделился! Жекиным трофеем! С остальными!!! Вот именно за подобные выкрутасы Воробьёв не уставал находить новые слова по средам, чтобы как следует отпесочить агента Вурдалака!
Быстро опьяневшего Фокса требовалось отбуксировать до ближайшей горизонтальной поверхности. Добровольцем на эту щекотливую задачу вызвалась агент Смит, вызывая беспокойство Жеки относительно совращения его совсем юного и наивного сынка. Но дела насущные не позволили пресечь всяческие непристойные вещи, которые с юношей могла сделать страшная женщина из будущего. Требовалось поговорить с Германом с глазу на глаз.
– Ты чего такой счастливый, будто нога начала отрастать? – не выдержал он.
– О, я расскажу, – с широчайшей улыбкой заявил Герман и подтолкнул его к одному из встроенных мониторов.
Удивительное дело. Они продолжали работать, хотя Жека ещё после взрыва машины времени их мысленно похоронил и ни разу не пытался в них смотреть. В лучшем случае использовал глянцевый чёрный экран в качестве зеркала. А под старческими граблями бывшего неофашиста камеры послушно переключались между рубками. Экраны в чёрно-белом спектре демонстрировали растерянно сидящих на месте испанцев, пьющих у динамомашины матросов, идущих в рубку с самыми широкими койками Фокса и агента Смит, а также знакомые железные пузыри со своей гаденькой атмосферой внутри. Камеры приблизили изображение.
– Да ладно! – ахнул Жека, присмотревшись.
– Ага, – злорадно подтвердил Герман, – я смеюсь потому что паршивенький ты разведчик и ещё более хреновый товарищ-коллега. А я при этом красавчик, король морей и отличный рыболов! Пока вы там барахтались, я чудеса творил вот этими руками. И, заметь, у подлодки только транспортные щупы, не приспособленные для бережного хватания людей.
☠ ☠ ☠
В темноте было куда приятнее и спокойнее. Все чувства наконец отключились и дали измученному сознанию желанный покой. Намного проще и легче, чем засыпать. Просто тьма, невесомость и никаких забот. Никакой боли. Увы, счастье длилось очень недолго. Сначала измученное тело лишилось приятной невесомости, потом стало неприятно мокро и холодно, а вишенкой на торте выступила невыносимая вонь, от которой нос будто ножами резало. Воспалённые глаза на такое насилие отозвались болью.
– Что это?! – прохрипела она, безуспешно пыталась отбиться от раздражителя, но кто-то упорно тащил к носу режущую гадость.
– Старый-добрый нашатырь, – ударил по ушам довольный голос Воробьёва. – Ты не хотела самостоятельно приходить в себя. Пришлось оказать посильную помощь.
Горло начал разрывать кашель, вынуждая подняться с холодного пола подлодки в сидячее положение. Глаза худо-бедно видели, но свет заставлял жмуриться. Всё тело ломило, запястье рабочей руки горело болью, намекая на серьёзное повреждение. Растяжение или вывих, а то и трещина. С фехтованием придется на некоторое время завязать.