Первой остановкой был запланирован порт Санто-Доминго. Сгрузить всех испанцев, одну марсианку и двух полуразведчиков. Устраивая с ними догонялки по всей подводной лодке, гордому оружию будущего, Жека поймал себя на мысли, что очень даже весело иметь под боком детишек, с которыми можно беззаботно проводить время. С другой стороны, жизнь ему предоставила юношу Фокса, с которым хоть что-то, но можно было наверстать. А с годами, кто знает, лодку нельзя просто утопить на дне и забыть. Нечестно это. Невского следует кому-то передать, так почему бы в очередь наследования не поставить сынку?
– Задолбали уже своими родительскими темами! – недовольно поморщился агент Вурдалак, когда маленькие пираты промчались с весёлым смехом мимо него. – Что, мне теперь тоже кого-нибудь пригреть в качестве названного сына-дочери?
Евгеша аж чуть отстал от мальчишек из-за такого странного вывода. Сомнений в верности мыслей о потомке-преемнике у Воробьёва не было, но чтобы этот дважды бывший неофашист начал думать теми же категориями? Мир сошёл с ума? Или ему в кои-то веки мозги вправили?
– Все мы становимся дедами, Герман-Валерий, пора думать о смене, или после смерти потребуешь похоронить себя на дне вместе с линкором? – бойко отозвался он и побежал догонять детей на третий круг.
– Кто бы говорил, «отец Лизоньконого сына»! – уколол его на четвёртом заходе Герман, не отходя от пульта управления.
– Завидуй, – не остался в долгу Жека, с трудом, но проговаривая слова прямо на бегу, – это мог быть ты, если бы вовремя подсуетился!
– Да фигня-вопрос, найду другого малолетнего шпеньдика! – крикнул ему в спину Барбаросса.
– Ну так ищи! – не оборачиваясь парировал Воробьёв.
– Ну так найду… но сначала отбуксируешь моего Арийца в море!
В общем и целом дела вполне налаживались. Адольфик со своим адмиралом не показывались остальным, предпочитая уединённые места вроде закутков, где когда-то хранился запас боеголовок или тесной рубки радиста. Похабно подглядывающий за ними через мониторы Евгеша, к своему разочарованию, не увидел ничего провокационного. Женатики предпочитали телячьи нежности с разговорами и объятиями. Скука, одним словом. То ли дело агент Смит и Шустрик. Эти двое время зря не теряли, но подглядывать даже за названым сынкой Воробьёв не мог. Он едва сдерживался, чтобы не начать по-стариковски кричать «срамота!», отвлекая молодёжь от самого интересного. Как бы не привык командовать подлодкой, с него станется!
Испанцы со временем всё же «разморозились» и, к большому сожалению Жеки, согласились поднять кружечку-другую рома за жизнь и любовь, разом хорошенько сократив запасы священного алкоголя. Трудно сказать, что на них повлияло больше – время, осознание произошедшего и своего счастья быть живыми или появление их адмирала живым и невредимым. Потяжелевший Невский на полной мощности нёсся к их берегам.
Пираты, ради собственной безопасности, прониклись невероятной любовью к отсеку с динамомашиной и не торопились выходить из неё или кого-то, кроме детей, пускать внутрь. Воробьёв их не винил. Это сегодня они вместе с этими морскими законниками на одной стороне, но завтра все ужасы забудутся и приговор для любого пойманного пирата ничуть не смягчится, проходили они вместе через историю со страшным мечом или нет.
Ночью перед прибытием в Санто-Доминго Невский стал подозрительно тихим. Жора с Косом предпочитали отсиживаться среди родного экипажа. Герман погрузился в свои собственные думы и держал нескончаемое дежурство у пульта управления, подрёмывая рядом с ним в кресле. Испанцы старались притворяться мебелью, чувствуя себя не в своей тарелке. Времени провести им экскурсию и объяснить особенности шайтан-машины у Воробьёва не оставалось, да и желания не было. Будь его воля, он бы их запер на семь замков, чтобы даже дышали строго по разрешённому расписанию. Только адмирал удостоился чести познакомиться с величием подводной лодки будущего от мальчишек.
Пока Ада приводила себя в живой облик, Гриша и Тоша схватили отца каждый за руку и повели показывать Невского, наперебой рассказывая о волшебной лодке истории, перемешивая правду с выдумкой. Под бдительным взором Воробьёва марсианка принимала душ, в то же время адмирал оценивал матросские кубрики. Позже под присмотром Жеки и вездесущих камер разведчица переодевалась из драной формы в целую и сухую одежду, а испанцу детишки показывали ракетные шахты. Когда Адольфик перешла ко врачеванию больной руки, мальчишки, подбодрив весь «расколдованный» экипаж вместе с отцом, хвастались игрушками, которые им сделала мама. В конце концов, даже их семейка скрылась ото всех камер, как только объявили отбой.