Когда началось путешествие, Ита на какое то время даже растерялась. Она с таким трепетом выбирала мир, который посетит первым. И этот мир был одним из древних. Радостное предвкушение увидеть нечто прекрасное, но... Авель был прав, войны интересовали создателей больше, чем возможное развитие творчества или науки. В общем чего то мирного.
Жизнь от мира к миру ценилась всё меньше. А ведь жизнь в созданном тобой мире- это ни что иное, как часть твоей души, искра данная тобой при сотворении.
В миры Авеля не являлась, Даже близко старалась не показываться, боясь что он её обнаружит, а обнаружив нападёт. Просто здесь, далеко от своего мира, она была беззащитна.
Она вдруг увидела, что где то оружие является неотъемлемой частью существования и может быть произведением искусства. Где то его создают маги, напитывая при этом силой и красотой. И бой между двумя равными по силе войнами, чтившими понятия о чести и доблести, может быть так же прекрасен, как танец.
Только вот всегда, во всех войнах страдали дети, как самые слабые, самые зависимые от окружаещего мира существа. Пока ещё чистые, невинные и восприимчивые ко всему, они являлись совершенным отражением той искры, что Великий Творец вкладывал в каждого создателя при его сотворении. И иногда, вглядываясь в какой нибудь мир, Ите казалось, что эта искра уничтожалась осознанно. Видимо свет чистой души слепил залитые кровью глаза.
А ещё Ита увидела любовь. И это было прекрасно! То тут, то там, среди войн насилия и жестокости, как будто вопреки, как звезда вспыхивало чистейшее чувство, способное излечить утратившую свет душу и открыть глаза, заставляя увидеть происходящее вокруг именно таким, каким оно являлось.
В её мире конечно были пары, они обозначивались при рождении. Давая своим детям этот дар, Ита даже представить не могла чего их лишает. Страсть, волнения, восторг первого поцелуя. Даже рождение ребёнка воспринималось иначе. Её дети плодились и размножались, как она и завещала им, даруя пару. И появление потомства было ожидаемо. И детей в её мире баловали и берегли. Но однажды, во время её путешествия по одному из миров она, тайком заглядывая в колыбель поймала взгляд отца, что смотрел на любимую женщину и мать его ребёнка. Сколько всего было в этом взгляде! Ита потерялась не в силах отвести глаза. Она впитывала, впитывала и впитывала, стараясь запомнить, что бы хотя бы потом, когда схлынут её эмоции понять и отследить все оттенки нежности, гордости, благодарности. Весь такой огромный и богатый спектр чувств, который без сомнения сможет излечить и благословить вокруг себя любое пространство.
Но звёзд этих было не много и зачастую воинствующему миру удавалось погасить их сияние.
Она вспомнила, как смотрел на неё Авель, это было для неё ново, но за всем, происходящим тогда, она не придала этому особого значения. В конце концов он тогда воевать приходил и мир её забрать хотел. И теперь, она уже не сомневалась в том, во что бы превратился её мир, победи тогда Авель.
Но взгляд... Когда она вышла к нему в первый раз, ещё до поединка, она не обратила внимания на растерянность, мелькнувшую в его глазах. А сейчас вспомнила. Увидел не то, что ожидал? А что собственно он увидел? Она ни когда не интересовалась тем, как она выглядит. Ей всегда было достаточно восхищения в глазах, смотрящих на неё детей, что бы довольствоваться тем, что им она нравиться. И вот теперь, сотворив свою копию в пространстве, она рассматривала себя. Ну что ж, по сравнению с Авелем, её габаритами ни кого не испугаешь. Головой, она Авелю до плеча еле доставала.
Яркие золотые волосы, большие зелёные глаза, прямой нос и губы. Вот пожалуй губы привлекли её внимание больше всего остального. Алые. мягкие. Верхняя губа не много капризная, повторяла контур лука, нижняя была более пухлой, она сглаживала капризность верхней, придавала сочности. Тонкая талия, не маленькая грудь, гладкие округлые бёдра. Длинные стройные ноги с небольшими узкими ступнями, руки с тонкими запястиями, узкие кисти с длинными ровными пальцами. После детального рассмотрения себя, она пришла к выводу, что ей нравится то, как видят её, её дети.