Кая опять затихла, Брайт тоже молчал, боялся, что дальше не расскажет.
- Я сначала понять не могла, от чего бегут звери, думала пожар, но дымом не пахло. А когда услышала стрельбу и грохот машин поняла, что и мне пора бежать. Я живу здесь уже целую весну, всё надеялась, вернётся кто нибудь. Пришёл ты.
- То есть больше у тебя ни кого нет?
- Больше ни кого- кивнула она
- Понятно - Брайт встал и вышел во двор. Сел на крыльце на ступеньки и уставился на заходящее светило.
Старался не думать о том, как пятилетняя девочка мёрзла и голодала одна в лесу, как сидела и смотрела на мать и что видела в глазах сошедшего с ума отца. Он вдруг вспомнил сколько сам видел таких вот ничьих детей. Потерянных, грязных, голодных и обречённых на верную смерть. Только раньше он равнодушно проходил мимо, успокаивая себя тем, что вокруг война и такие жертвы неизбежны.
А сейчас... Сейчас у него как будто открылись глаза. За чем всё это? Ради чего? Кто придумал эту войну пожирающую столько жизней?
Из дома вышла Кая, присела рядом.
- Знаешь- сказала она тихо - Я рада, что ты пришёл.
- Нам скоро опять придётся бежать. Когда я шёл сюда, я думал здесь нет ни кого.
- Почему ты шёл сюда. Я хотела сказать именно сюда, в это место?
- Мой друг жил здесь, в этом доме, а теперь я ношу его одежду и сплю в его комнате.
-Слим!? Ты знаешь Слима? Как он? Что с ним?
Кая соскочила с крыльца, схватила его за руку, в нетерпении улыбалась, боясь пропустить хоть слово из того, что он скажет. Брайт хмуро молчал, разлядывая их руки, потом отвернулся в сторону и сердито сказал:
- Нет его.
Девушка отдёрнула руку, застыла и опускаясь опять рядом, тихо и ровно повторила:
- Нет его.
Они так и сидели молча рядом каждый со своими мыслями.
- Я как то слышала разговор отца с дедом. Дед говорил, что Слим его внук. Что это сын Саба, папиного старшего брата, который пропал безвести ещё до моего раждения. Наверное он тогда пришёл сюда так же как я. Зверь привёл в родную стаю. Так что выходит с твоим другом мы родня.
Она поднялась и тихонько вошла в дом, а Брайт остался. Он сидел бездумно глядя на звёзды и чему то улыбался.
10
Наконец она дома! Она столько всего увидела, столько узнала! Она уже придумала, что дабавит в своём мире. Ей столько хотелось передать, но...
Её мир изменился. Она при появлении не сразу почувствовала, а когда растворившись в пространстве вдруг ощутила изменения, долго не могла собраться обратно. То тут то там вспыхивали войны. Ни чего масштабного, но она уже знала, что это пока. Как же так, что же произошло с её доброжелательными, улыбчивыми и всегда находящимеся в состоянии покоя детьми? Она до такой степени не ожидала этого, что какое то время не делала с этим вообще ни чего.
Не может быть, что бы в её мире случилось то же, что во многих других мирах. Ита собралась, запретила себе делать поспешные выводы и явилась в свой любимы лес.
От картины, открывшейся ей, она задохнулась. Деревья! Её вековые деревья великаны умирали! Кто то из них уже утратил жизнь. Остальные молчали, оставляя без отклика её призывы. Она бродила между ними заливаясь слезами, гладила стволы, прижималась лбом пытаясь услышать, почувствовать хоть что то. Хотя бы слабый вздох или стон, но они утратили силу.
Кода слёзы иссякли, она отправилась в свой храм. Ей когда то так нравилось в нём быть. Светлый, просторный, весь в цветах и с тончайшей кружевной резьбой на окнах, он всегда вызывал у неё улыбку и чувство благодарности мастерам, сотворившим эту красоту в её честь. Они давно уже переступили границу их жизни, а в благодарность она дала им другую, более долгую жизнь. Они стали хранителями в её мире. Могли собирать и хранить знания, управлять энергиями мира и были его не отъемлемой частью. Одним из важнейших звеньев мироздания, вековыми деревьями великанами, чьи ветви поддерживали пространство уравновешивая его. И теперь они гибли, а она ни чем не могла им помочь. Она надеялась в храме обрести равновесие, напитаться силой, накопленной там за почти вечность любви к ней её детьми, а вышла к руинам.