Кровать просела, её схватили за плечи и резко вздёрнули вверх, отрывая от подушки и разворачивая. Авель прижал её к себе так сильно, что стало немного больно. Уткнулся в волосы, втянул воздух и застонал.
- Ита! Ита, родная, сколько можно! Приходи в себя. Ты лежишь уже целую вечность. Хватит. Я измучился, слышишь...
Он гладил её по голове. Гладил как то грубо, неудобно и неприятно. И говорил, говорил. Потом резко оттолкнул и впился в губы вдавливая её в подушку. Ита не реагировала. По правде сказать ей было всё равно. И ещё было немного неприятно, хотелось что бы он ушёл побыстрей и оставил её в покое.
Какое то время Авель ещё пытался добиться хоть какого то ответа, потом отлепился, сжал плечи и стал трясти. Он кричал что то. Её голова моталась из стороны в стороную. Словно сквозь толщу воды до неё доносился его голос.
- Я трижды приходил за тобой! Трижды! Забери тебя Творец! И что?! Что мне делать?! Ты валяешься здесь, один Великий знает сколько! Идиотка! Слабовольноя глупая кукла! Куда мне теперь тебя девать?! Куда мне теперь себя девать!!!
Последние слова он прокричал ей в лицо, а потом ... Ей прилетела пощечина. Звонкая, хлёсткая, обжигающая. Её голова мотнулась резко и особенно сильно, В шее что то хрустнуло и стало больно. В голове как будто взорвалось белыми искрами. Сердце затопила злость. Злость поднялась волной заставляя её открыть глаза. Унизительно! Больно и обидно! Она готова была вцепиться ему в лицо. И пока глаза медленно открывались, её руки поднимались. Со скрюченными пальцами и вдруг резко проявившимися когтями.
Первое, что увидела Ита, был подбородок Авеля. Взгляд, залитый злобой, медленно пополз вверх, остановился на губах. Губы были бледные и как будто стёртые судорогой. Выше впалые щёки. Бледные. Заострившийся, как клюв хищной птицы, нос. Глаза... Выцветшие, какие то непонятно серые. А в глазах .. Боль. Столько боли, что ей стало трудно дышать. Злость и желание вцепиться в него схлынули, окатив её холодным потом и осталась растерянность.
Она вдруг увидела его лицо целиком. Осунувшееся, как будто постаревшее с почти чёрными тенями под глазами. Увидела щетину и седину в волосах. Ни следа от того холённого, прекрасного, могучего война.
- Ита, девочка. - Прошептал Авель. Обхватил её лицо руками и прислонился лбом к её лбу. Они сидели молча, глядя в глаза друг другу. Ита не знала, что видел Авель в её глазах, в его она видела разгорающееся пламя. Как будто в них снова зарождалась жизнь. Он долго не отпускал её. Всё смотрел и смотрел. Глаза мерцали, постепенно становясь синими, как тогда, когда она увидела его впервые.
- Не оставляй меня больше - прошептал он.
Ита не ответила. Она опять почувствовала усталость и закрывая глаза выскользнула из его рук и упала на подушку.
- Раб! - взревел Авель -Раб!
- Да, Господин. - Раздался рядом тихий голос.
- Она открыла глаза, Раб. А потом опять... - проговорил Авель. Голос его был резким, холодным, в нём сквозило высокомерие.
- Я видел, Господин.
- Мне сейчас уйти надо, иначе я потеряю ещё три мира. Ты будешь с ней.. Будешь делать всё, что скажет. - Он наклонился к ней. - Я вернусь, как только отправлю к Творцу этих бестолочей. Зря они на мои миры позарились... - Горячо прошептал он ей на ухо и исчез, прохладным ветром разметав по подушке её волосы.
После исчезновения Авеля наступила звенящая тишина, почему то не понравившаяся ей. Стало вдруг холодно. Ита поёжилась. Теперь она почувствовала ещё и холод. Это было неприятно.
- Госпожа - почти прошептали рядом. - Госпожа, тебе надо поесть.
Она медленно открыла один глаз, нашла того, кто говорил, зажмурилась и открыла оба глаза. Перед ней стоял высокий, сухонький старик с длинной, белой, заплетённой в косу бородой. Почти чёрные глаза, окружённые сеткой морщин, смотрели внимательно. В них пряталась печаль. С прямой спиной, чуть наклонившись вперёд и спрятав руки в рукова он, казалось был готов ловить каждое её слово, каждое движение.
- Как тебя зовут? - с трудом разлепив губы тихо спросила Ита.
- Господин зовёт просто " Раб" . Похоже это и есть моё имя, Госпожа.
Иту передёрнуло. Её называли Великой, называли Всемогущей... Да много как, И всегда с любовью. Никто и никогда не обозначал её полную и безраздельную власть, а она в свою очередь, звала своих детей по именам. Каждого. Зная имена с самого их рождения.
- Не называй меня госпожой, пожалуйста. У меня ведь имя есть. Я буду благодарна, если ты будешь звать меня по имени. И если ты скажешь мне своё, то общаться с тобой мне будет легче..
Старик долго смотрел на неё с интересом, как будто обдумывал что то.