Второй раз во сне. Он ушёл уже от кургана, который сложил из камня над могилой и двигался почти по краю. Уставший, вымотанный, подавленный, Брайт свалился практически на ходу и вырубился. Ему снился друг. Он что то кричал из далека и размахивал руками. Брайт вслушивался, но голоса не было слышно. Ветер гудел так сильно, что во сне закладывало уши. Он пытался увидеть, прочитать по губам, что кричал Слим, напрягал зрение. Глаза невыносимо жгло, текли слёзы. И вдруг, как вспышка, друг возник перед глазами, крикнул ему: " Дыши! " и отвесил такой подзатыльник, что Брайта вышвырнуло из сна и он захрипел, хватаясь за горло. Только тогда, придя в себя и отдышавшись, мысленно поблагодарив друга, он стал вспоминать, что слышал об этом месте.
И теперь, учитывая прошлый опыт пребывания здесь, тлела робкая надежда, что кто нибудь из тех, кто шёл по его следу, задохнётся. Ну вдруг? Ведь всякое бывает?
Брайт как раз находился на узком, длинном выступе и осматривал следующую ступень, нависшую чуть дальше по скале на высоте двух его длинн, когда его сковало оцепенением. С трудом он заставил себя обернуться. Медленно. Очень медленно. Развернувшись спиной к скале поднял голову и встретился с лютым взглядом жёлтых глаз. Огромный, бурый зверь. Раза в полтора крупнее Брайта. Он таких ещё не встречал. Брайт и сам был довольно большим, но этот казался исполином рядом со своими охотниками. Те рычали, щёлкали зубами, скрежетали когтями об камень, а вожак... Вожак сверлил взглядом Брайта и молчал. Молчал и Брайт. Они не сводили глаз друг с друга. Изучали, оценивали. А свора изнывала от нетерпения и жажды крови. Вожак вздохнул, демонстративно отвернулся и ушёл за спины ощерившихся зверей.
Брайт ждал, готовясь к прыжку. Ждала и свора. Напряжение достигло пика. Воздух казалось плавился вокруг них. Всё замерло, застыло. Нервы были на пределе и любой звук мог сорвать их с места, но кругом была плотная, оглушающая тишина. Вожак фыркнул, довольно облизнулся и щёлкнул зубами. Это послужило сигналом. Звери сорвались навстречу друг другу, первые капли крови брызнули на кровавокрасные камни, с шипением исчезая на них. По каньону пронёсся сильнейший порыв ветра и каньон загудел, будто оживая и начиная петь страшную Песнь Смерти.
20
Сад стал её любимым местом, где она могла сидеть среди огромных деревьев и улыбаясь своим мыслям слушать их Песнь дарующую ей умиротворение. Древа были невероятных размеров. Обхват ствола среднего Древа был в три, а то и в четыре её длинны, А ведь были и истинные великаны с настоящими пещерами у корней и ветвями, которые свисая до самой земли создавали уютный шатёр с плотным покрывалом из густой листвы. В таких шатрах они с Авелем часто уединялись благословляя друг друга тёплой нежностью и горячей лаской.
В доме Ита бывала редко. Давили тёмные стены и потолок. Даже купальня её здесь надолго не задерживала. Она стремилась туда, где всегда звучала Песнь Жизни. Здесь ей дышалось легко и она воспаряла к кронам деревьев упиваясь состоянием полёта. Это Авель её научил. Показал и рассказал ей как надо, настраиваясь на определённые созвучия Песни объединяться с Древами и практически растворяя свою физическую оболочку подниматься на уровень их крон и подобно листу трепетать и парить от любого дуновения ветерка. Там Ита нежилась в лучах Звезды. И всё это было удивительно, но иногда, в моменты уединения, когда Авель покидал её ненадолго, а делал он это крайне редко, ей казалось, что что то не так. Бывало, что ощущение неправильности происходящего было так сильно, что она начинала вспоминать свой мир и её путешествия по другим мирам. Ей надо было, очень надо было что то вспомнить, но она не могла. Раз за разом перебирая воспоминания всё сильнее испытывала тревогу. От этого её избавлял Авель. Едва ощутимым прикосновением ко лбу и лёгким нежным поцелуем. Но последнее время это не очень помогало. Воспоминания отступали, а вот тревога оставалась, сворачиваясь маленьким ворчуном в области солнечного сплетения.
- Авель, - попросила она однажды, когда они лежали под сенью густой листвы и слушали щебетание птиц. - Покажи мне свой мир.
Авель отстранился и внимательно посмотрел на неё.
- Тебе здесь не нравится? - спросил он.
- Нравится - с тихим вздохом ответила Ита. - Даже очень. Поющие Древа замечательны и птицы, жывущие в их ветвях. А когда она поют вместе - это просто верх блаженства.
-Да? - сказал Авель вопросительно изогнув чёрную бровь. - Это для тебя верх блаженства?