Чудище в подтверждение встряхнулось расставляя лапы и не сводя глаз с Авеля.
- Мы возвращаемся. - жёстко проговорил Авель и вдруг гаркнул - Руку дай! - и резко вытянул свою руку в её направлении.
Ита даже понять ни чего не сумела, увидела только , как чудище припав к земле взметнулось в сторону Авеля, щёлкнув зубами всего в каком то мгновении от лица, повисло в воздухе зажатое мощными руками. Они были одного роста. Авель и стоящее сейчас на задних лапах грязное, лохматое и не красивое что то. Смотрели в глаза друг другу с лютой, жгучей злобой. Создатель и его создание.
Хищная улыбка оскалом растянула губы Авеля. Зверь затрясся в его руках, рычание перешло в визг. Миг и её защитник осыпался пылью под ноги тому, кто его создал.
Глядя на это Ита начала пятиться зажимая себе рот руками. Слёзы текли по её щекам оставляя на них чистый от пыли влажный след. Осознание кошмарной обсурдности происходящего накрыло её руша все принципы, когда либо созданные ею для себя же самой, разбивая в дребезги все стереотипы, все представления о создателях и их созданиях. И ещё она ни как не могла понять, как посмел он уничтожить того, кто встал на её защиту. Ведь чудище не смогло бы даже оцарапать её.
- Я предупреждал - глядя ей в глаза сказал Авель.- Про слабость. Хотя не думал, что нападёт. Глупо. Я предупреждал его. Он был сильным, единственным, кто посмел напасть. Жаль. Достойный воин. Глупая смерть. Мы возвращаемся.
Он снова протянул ей руку. Ита с непониманием уставилась на неё, перевела взгляд на лицо Авеля, опять на руку, на лицо... Задержалась на глазах... И поняла. Он считает это нормальным. То что сейчас произошло, для него нармально. Кто то проявил неповиновение и был уничтожен
Горло сдавило рыданием. Руки отлепились от рта, переместились на уши и вперившись в Авеля ослепшими от слёз глазами она закричала. Почти согнувшись пополам и обмирая от переполнявших её эмоций.
Авель растерянно метался вокруг пытаясь подступиться к ней, но плотный кокон энергии не пускал. Внутри кокона заклубилось, заискрилось пространство, выпуская огненные разряды за его границы. Разряды, попадая в уцелевшие когда то стены домов, превращали их в пепел, а горячий, ставший вдруг уроганом ветер тут же развеевал их прах. В какой то момент раздался звук, равный по силе взрыву, Ита выглулась, раскинув руки и исчезла. Кокон сжался и вспыхнув схлопнул за ней пространство.
Наступила тишина. Авель стоял и смотрел на место, где только что была она.
- - Сбежала. - Тихо сказал он. - От меня сбежала. Я становлюсь слабым.
23
Медленно, очень медленно поднимался Брайт ведомый руками Слима.
- Извини, братишка, но здесь за шею не удобно. - Прозвучал голос друга и большая ладонь потрепав по холке взяла его за ухо. - Ты ведь не будешь против?
Брайт против не был. Слепота ещё не прошла, а из за частых подъёмов и спусков остатки сил таяли и Брайт уже с огромным, просто титаническим трудом переставлял и без того подгибающиеся непослушные лапы. Двигался на принципе и злобе. А ещё очень хотелось увидеть друга, обнять даже если он сейчас выглядит так, как когда Брайт его похоронил, Поговорить с ним. Рассказать про Каю и про то, что старик, который его забрал к себе - его дед. Родной дед. И что его искали. Спросить наконец, что же это за место такое и почему здесь происходят такие странные, не поддающиеся пониманию вещи. По ощущениям они шли уже очень долго, хотя возможно так казалось из за бешенной усталости, что с каждым шагом как будто наровила придавить к земле. Голова безвольно болталась и иногда Брайт тыкался носом в камни или выступы.
- Передохнём братишка, пока ты не рухнул замертво. Замертво! - Слим засмеялся. - Замертво! Понял, да? Здесь! - Он опять рассмеялся, а отсмеявшись добавил со вздохом - Не выйдет...
Брайт, повинуясь рукам Слима, пытался улечьсяне не потревожив раны. Получалось не очень, но усталость была так велика, что реагировать на боль попросту не было сил.
- Ты поспи, я посижу рядом. Поговорю хоть. Дети, они... хорошие, но не болтливые. И, как будто, побаиваются меня, хотя здесь мы с ними вроде как в равных условиях. И знаешь... Нет ни чего страшнее в этом мире, чем существование здесь, в этом каньоне. Вечность.
Брайт слушал голос друга, ловил каждое слово. Слышал, что друг улыбается. По началу молчаливый и вечно хмурый Слим оказался отзывчивым на улыбку, весёлым товарищем.Всегда с охотой смеялся над его шутками и сам любил пошутить. Брайт любил, когда друг смеялся. Тогда становилось на душе легче и на какое то время забывалось, что они на войне и не улыбнуться в ответ было сложно. И голос. У Слима был очень мягкий голос. Он умел поддержать, найти те несколько заветных слов, которые своим эмоциональным содержанием, яркостью и забористостью на раз вышибали тоску. Но таким Слима знал только Брайт. С остальными он держался отстранённо, смотрел из под сведённых бровей и не затруднял себя на разговоры, зачастую отсавляя вопросы без ответа и какие либо попытки обмена информации без реакции со своей стороны, предоставляя это дело Брайту.