Брайт уже пережил утрату, смирился. Боль от потери друга отдавалась уже глухой обидой на не справедливость судьбы и сожалением, что дальше придёться идти без него.С появлением Каи в его жизни и это стало потихоньку проходить. Возможность поговорить с кем то о Слиме и то, что Брайт жил в его доме давали ощущение его присутствия рядом.. Так казалось Брайту. До этого момента. Голос Слима, ощущение большой, доброй руки на шее. Нет. Не пережил. Ему было тоскливо от осознания того, что когда всё закончится Слим останется здесь, а ему, Брайту надо будет уйти. Живым здесь не место. Успеть бы обнять его. Как раньше. Слим любил крепкие мужские объятия. Стискивал Брайта до хруста в позвоночнике, поднимал и тряс так, что зубы клацали, как будто то ни чего не весит, ржал во всё горло и говорил, что такого дрища ещё поискать. Здоровый был.
- Знаешь, братишка, я ведь слышал тебя, когда ты выл над моей могилой. Спасибо, что не оставил меня там, похоронил честь по чести. Видел, как плохо было, как изводил себя луна за луной. Помочь не мог... Сделать ни чего не мог... Мог только смотреть и слушать. Тяжко было. И потом, когда уходил страшно стало. Ты был моей последней связью с миром живых, а я не смог уйти с тобой. Если бы не эти дети совсем не в моготу было бы. Несчастные они. Не любимыми были, не нужными померли. Мир наш болеет, Брайт. Давно болеет, тяжело. Здесь открываются такие вещи, братишка, о которых живые даже не помышляют. Не когда им голову от земли поднять. Жизни свои берегут, а у кого сил хватает, чужие забирают. Уничтожают друг друга, а он, тот кто всё это устроил... Не нужны мы ему.
- Ты его видел? - тихо спрсил Брайт.
- Нет - Слим рассмеялся и ответил уже серьёзно - Нет. Его увидеть может только тот, кто живёт долго, очень долго и то если повезёт. И не потому, что жил, ни во что не лез и ни кого не трогал, а потому что жизнь его прошла в любви к красному. Сам понимаешь какие они, эти долгожители. Мрази без души и сердца... А такие, как мы, эти вон особенно, помошники мои... Мы здесь вообще ошибки природы... И да, старики то наши правы были. Не наш это мир. Но лучше так, чем брат на брата.
- А разве сейчас не так?
- Так да не так. Здесь ведь знаешь, как интересно всё устроилось. Он и не ожидал. Ведь как то получается, что мы находим друг друга и совсем не для того, что бы убить. А этих вот он создал, что бы не расслаблялись. Потому и каньон их забирает, возвращает потраченный материал, так сказать. А я так и буду здесь шарохаться, ну а ты... Если повезёт, унесёшь отсуда ноги.
- А дети?
- Они невинны. А невинность, брат, штука вообще интересная и как ты видел опасная. Ведь они это не со зла, помочь нам хотели, а по факту троих нет. И после смерти своей дети эти ему не нужны, а деться им не куда. Видимо в противовес и появилось это место. Здесь их убежище.
- Много их здесь?
- Много, брат. Так много, что страшно. Некоторые уже растворились в каньоне, но они здесь, просто спят как будто. Сколько их ещё сюда прибудет - не ведомо, а каньон... он всех примет. И они, знаешь... ждут чего то. Спрашивал чего: мочат, спрашиваю скоро ли : кивают. Говорю ж не болтливые.
- А как ты здесь...?
- Не ведомо мне это. По всему выходит, что и быть то меня здесь не должно, а вот ведь... каньон принял... Может знал, что ты сюда вернёшься... не знаю, брат.
Слим вздохнул. Он всё говорил и говорил, а Брайт то засыпал, то просыпался резко наровя вскочить и то ринуться в драку, то на голос Каи, которая звала его и плакала. А то ему снилось, что он полыхает и тогда он пытался потушить шерсть катаясь по камню. В такие моменты Слим наваливался на него, вжимал в камень, насколько это было возможно и держал так, пока тот не успокоится. А Брайт очень боялся, что проснувшись не обнаружит рядом друга и поэтому когда тяжёлая рука хлопала его по спине, а голос Слима говорил : " Тихо, братишка, я рядом" , Брайт снова проваливался в сон навстечу тем видениям, которые его так настойчиво от туда выбрасывали. Каждый раз просыпаясь и очухавшись от очередного приступа паники, Брайт отмечал, что зрение потихоньку возвращается. Глаза уже не застилала красная пелена и можно было различить силуэты по границам света и тени. Очень хотелось поднять голову и посмотреть на друга, но тело не слушалось
- Ты главное дыши, брат, не забывай. И не бойся, это скоро пройдёт, а ты глядишь и отлежишься. Так лучше, правда. И я ни куда не уйду. Ты бы этих видел, друзей то твоих. Валяются и скулят. Они ещё одного потеряли. Страшно им.