Яркая вспышка
25
В этом пекле казалось, что камень плавится. Стёртые в кровь лапы проскальзывая могли бы наверное высекать искры, будь у него когти из стали. Сердце колотилось как бешенное, наровя разбить грудную клетку. Уже практически ни чего не соображая и не отдавая себе отчёт прижимается ли он к правой стороне или к левой, Брайт бежал. Наверное так можно было бежать до самой смерти. Просто в какой то момент сердце лопнет не выдержав перегрузки и бешенного ритма и всё. Успеет ли он осознать, что для него всё закончилось, перед тем, как закроются его глаза или его сознание просто потухнет. А ведь его даже похоронить не кому, да и вряд ли от него что нибудь останется. Не пройдёт и мгновения, как его разорвут те, кто сзади щёлкал зубами, надеясь цапнуть его за хвост.
- Брайт, наверх! - Рявкнул в голове голос Слима.
Незадумываясь Брайт прыгнул и приземлился на длинный и достаточно широкий каменный выступ. Внизу кто то с визгом впечатался в стену.
- Ещё минус один - услышал он друга.
Минус один - эхом пронеслось в голове. Трое.
- Правее, Брайт, правее! Приготовься! Влетай!
И он влетел, со всей силы приложившись об камень. Спасительная прохлада укутала его сумерками и перед тем как отключиться он услышал топот преследователей и разъерённый вой вожака, упустившего добычу.
Снилась Кая. Милая, родная. Она сидела в их доме за большим столом и опять отчитывала белку. Та, печально сложив на пушистой груди лапки и покаённо опустив голову, смотрела на неё виноватыми глазами и слушала. По всему было видно, что согласна, заслужила и готова исправляться. Если бы Кая знала, как Сора выручила его и какая она умница, ни за что не стала бы её ругать.
Он во сне улыбнулся. Кая вскинула голову и уставилась на то место откуда он их видел. Под глазами залегли тени. Бледная, осунувшаяся, она с такой надеждой смотрела в его сторону, что у Брайта защипало глаза и горло сдавило. Она казалась ему сейчас такой беззащитной и была такой далёкой... Но он чувствовал её запах, её тепло так, как если бы стоял рядом. Как же хотелось её обнять. Зарыться лицом в волосы и нюхать, нюхать... И дышать ею и не отрываться от неё ни когда.
Он дёрнулся в её сторону, она встала ему на встречу. Они потянулись друг к другу, желая прикоснуться, почувствовать тепло, прижаться... И ни чего...Брайт не мог дотянуться, сколько не старался. Кая стояла слепо шаря руками перед собой.
- Чую тебя - прошептала она.
Брайт взыл и проснулся.
26
Сумрак. Благодатная тишина и прохлада. Дышалось легко и ровно. Брайт вздохнул полной грудью. Раз... Другой... Воздух здесь был свежим и его здесь ,в пещере, было как будто больше, чем там, на открытом месте, обдуваемом горячим ветром. Глаза открывать не хотелось. Образ Каи ещё не рассеялся, а осознание того, что она почувствовала его, тёплой нежностью разливалось в груди. Так уютно и хорошо было дома. Так тепло и ласково. Зверь довольно заурчал. Скоро он вернётся домой. Он расскажет Кае, как Слим помог и про детей расскажет. Они будут любить своих детей. Скоро...
Всё таки пора осмотреться. Брайт открыл глаза. Вот стена, в которую он влетел со всего размаха, не высокий свод, по форме напоминающий купол. Камень серый, светлый с зеленоватыми, будто пульсирующими прожилками. Вход в пещеру небольшой и немного вытянутый вверх и чуть в сторону. Как он умудрился просочиться в него, да ещё и в прыжке, на скорости - не понятно. Пещера была сухой, но явный запах воды щекотал ноздри. Брайт опустил голову, пытаясь в полумраке рассмотреть неровность в каменном полу, совсем рядом со входом и чуть снова не влетел в стену от неожиданности.
Тело. Нелепо как то лежащее. Наверное оно уже было здесь, когда он, по команде Слима запрыгнул в пещеру. Хорошо, что он его не видел, а то бы точно споткнулся. Зверь втянул носом воздух. Ни запаха разложения, ни каких либо других запахов, присущих телу, зверь не учуял. Странно. Он подобрался и сел.
Он слышал, что вернулись охотники. Они рыскали у входа в пещеру. Обнюхивали камни, скребли их когтями. Один прошёл мимо, совсем рядом. Можно было рассмотреть бурую пыль, покрывшую толстым слоем шерсть. Вход в пещеру был не большой, но не настолько, что б его не увидели звери одержимые местью и жаждой крови. Брайт по себе знал, как нереализованная месть обостряет все чувства и подстёгивает инстинкты. Месть становится смыслом жизни и ни что её не перекроет.