Когда они с Брайтом бежали из поселения, он в одну сторону, она в другую, Кая в какой-то момент усомнилась в разумности плана Брайта. Ей просто необходимо было быть рядом с ним и она уже собралась поворачивать и мчаться к нему, но тут Сора, до этого скакавшая с дерева на дерево, сопровождая её, кинулась на землю и вцепилась в штанину дико вереща. Кая присела от неожиданности, зверь взвыл. Идти надо было быстро и тихо и вопли белки не вписывались в план побега.
- Ты что? Ты что, тихо! Сора, пожалуйста, прекрати вопить. - Шёпотом уговаривала её Кая, но белка ругалась так самозабвенно, что вряд ли слышала голос хозяйки.
- Мне нельзя туда? Верно? Ты ведь это хочешь сказать? - Кая обречённо присела под ближайший куст.
С поникшими плечами, опущенной головой сидела с поджатыми коленями и шмыгала носом, размазывая слёзы по раскрасневшимся от бега щекам.
- Ты права. Спасибо, что остановила. Но я так боюсь... - Зверь внутри неё заскулил и Кая, не выдержав подхватила.
Участливо зацокав, Сора забралась ей на колени, обхватив лапками лицо прижалась лбом к переносице и уставилась в глаза.
- Ты проведаешь его? - тихо спросила Кая. Белка цокнула. - Одним глазком и возвращайся. А я пойду вперёд.
Белка ещё раз коротко цокнув стартанула с колен Каи и приземлившись на большой толстый сук, росший ниже остальных, застыла, встревоженно глядя на хозяйку.
- Спасибо, Сора - прошептала Кая поднимаясь. - Удачи.
Белка нежно свистнула и скрылась в густой листве, а Кая помчалась со всех ног, подальше от поселения, вспоминая, что любое промедление смерти подобно. Так сказал Брайт.
Она плохо помнила те несколько лун, пока следуя плану Брайта, уходила от поселения как можно дальше и быстрее. Перекусывала на ходу, не останавливаясь, спала урывками, почти так же. Яркой вспышкой осталось в памяти возвращение белки.
Кая бежала, а иногда, что бы передохнуть, шла не оборачиваясь и не обращая внимания ни на что вокруг, погружённая в свои мысли. Поэтому, когда Сора свалилась ей на плечи, взвизгнула и приготовившись обороняться мгновенно выхватила нож, висящий на поясе, а когда поняла кто это, непрошенные слёзы облегчения и радости хлынули из глаз горючим потоком. Силы покинули её и практически лишившись сознания, Кая стекла рыдающей лужей к подножью огромного старого дерева. Обхватив колени она сидела и шмыгала носом, не обращая внимания на слёзы, капающие с подбородка на грудь. Плечи сотрясались рыданиями, губы дрожали, зубы нервно отбивали чечётку.
Белка, давая хозяйке выплакаться, не мешала. Тихонько сидя на плече, сочувственно согревала ухо своим дыханием. Потом вздохнув особенно глубоко и протяжно, перебралась на колени и обхватив лицо лапами, заглянула в глаза.
- Ты видела его? - заикаясь пробормотала Кая.
Белка моргнула.
- Он жив? - с надеждой вглядываясь в глаза-бусинки, спросила она.
Белка моргнула.
- Хорошо - прошептала она.
Вытирая рукавом слёзы, Кая вздохнула и стала подниматься. Пора было возвращаться, перед этим сделав приличный крюк.
Белка спрыгнула на землю и жалобно цокнув поджала заднюю лапу. Когда то шикарная шкурка сейчас была грязной, всклокоченной и местами с проплешинами. Одной Звезде известно, чего стоили ей хорошие вести для Каи. Взяв Сору на руки и осторожно прижав её к груди, Кая пошла быстрым шагом. Бежать сил уже не было, а двигаться надо, поэтому продвигаясь вперёд она забирала влево. Безусловно зверинная натура ориентировалась в лесу превосходно, но понимание местности в этом своём обороте, добавляла уверенности. Спасибо Яре.
Остаток пути они с Сорой проделали находясь, как будто в бреду. И только на подходе к поселению, вдруг резко включилась осторожность, обострилась слух и зрение. А нос, ещё задолго до того, как глаза увидели, а уши услышали, начал вопить, что что-то не так.
Навязчивый, раздражающий запах дыма. И не полыхающего пожара или согревающего костра, а противный, кисловатый запах, больше уже тлеющих старых сырых брёвен. Стало страшно. И ещё обидно. Она с таким трудом и так долго восстанавливала, по крохам собирала оставшиеся после хозяев вещи, пытаясь создать, хотя бы видимость уюта. В каждом доме оставила минимальный запас круп и муки, разделив поровну между домами всё, что нашла. И даже в первую голодную весну не тронула запасов, перебиваясь охотой и найденными в лесу прошлогодними орехами и кореньями. Перестирала бельё, которое нашла, что-то зашивала, подшивала... Да много чего переделала. Стёртые в кровь руки от стирки, ломота в спине от перетаскиваемых тяжестей, прищемленные пальцы и даже разбитый однажды нос, когда она, мало что соображая от усталости, резко открыла дверь и... Разбила себе нос дверью . И вот теперь этому всему пришёл конец?! Так что ли? Странное дело! Страх отступил. И понятно, что соваться туда с претензиями - верх безрассудства, оставалось только сидеть под кустом и в бессильной злобе сжимать и разжимать кулаки.