- Ты удивил меня. Я давно уже пустил на самотёк численность твоего народа. Для завоеваний вы не годитесь, а значит слабы и не нужны мне больше. Я наделил вас такими возможностями... Но, ты удивил меня. Возможно я выбрал не ту мотивацию.
Авель замолчал. Теперь глаза его были закрыты. На правом виске его проявилась длинная серебрянная прядь, змеёй спускающаяся вдоль лица и переползающая с одного плеча на другое и под волосы.
Он пустил на самотёк численность целого народа... Его, Брайта, народа! Стаи действительно с каждым поколением становились меньше. По одному ребёнку у пары, двое - редкость, плюс война, не считающаяся ни с чем и ни с кем, играла свою роль в затухании племени. И ведь ему, Богу, действительно всё равно. Поднявшаяся было волна раздражения, сменилась обречённостью. Хотя, подумал Брайт, ведь Авель привёл его сюда, так что возможно не так уж и всё равно.
- Я не могу войти в пещеру.. - нарушил затянувшееся молчание Авель. - Она отгородилась от меня. Мне надо с ней поговорить. Самому. И есть один способ
.
33
Открывая глаза Ита уже знала, что у водопада она одна. Брайт ушёл. Куда, она не знала, да и ей было всё равно. Вода пела песни, Ита слушала.
Парень оказался хорошим собеседником и на её вопрсы отвечал обстоятельно. Она уже устала впечатляться тому, как существовал этот мир. Сочувствие ко всем существующим здесь созданиям достигло высшей точки и теперь, от переизбытка чувств, должно быть, тлело каким то не понятным новым чувством по отношению к Авелю. Всё чаще перед глазами всплывал его образ, но не такой, каким она его любила, нет! Он то появлялся угрюмый, как грозовая туча, а то глаза его метали молнии, губы были сжаты в тонкую линию, на скулах перекатывались желваки. Ита понимала : он был обижен её бегством и зол на неё. Но всё произошло спонтанно, да и вряд ли она смогла бы после увиденного и услышанног остаться там. Ей необходимо было время. Без него. Она его получила и теперь оно заканчивалось. Она чувствовала это. Надеяться на Творца не стоило, он и так сделал для неё больше, чем мог и гараздо больше, чем должен был. И ещё оказывается её Искра сохранилась, она думала, что утратила её вместе с миром. Глупая, то что поведал ей Великий - гараздо серьёзней. Утрата Искры это трагедия. И дело не столько в самой Искре, как убедилась Ита, можно существовать и не создавая миры, дело в утрате связи с Творцом, в том, что Создатель пошёл против сотворившего его, забыл, что создавать и созидать и есть само его существование
"... Искру хранит то, что больше всего любишь..." Ита ласково погладила воду, которая подобно зверьку выгнулась под её ладонью. Ну конечно же! Она скинула покрывало и мягко, рыбкой соскользнула в чашу.
О Великий Творец! Вода приняла её в свои объятия, окутала, лаская каждый дюйм кожи, перебирала, расчёсывала волосы, наполняя их сиянием золота. Пространство в воде, казалось, не имело границ и её саму, размытые водой границы больше не сдерживали. Сознание, сделав невероятный скачок, оказалось у истоков Мироздания. И она увидела...
Девочка играя творила материю. В её руках вспыхнул и заиграл удивительной радугой свет и она засмеялась. Смех счастливым колокольчиком рассыпался вокруг неё в вечности и бесконечности. Разводя короткими движениями руки в стороны, она задавала ритм пульсации. Одной рукой удерживая в невесомости огромную пульсирующую сферу, она вытягивала из радуги цвет и сфера рассыпалась миллиардами звёзд и галактик, а вытянутая лента цвета плясала, вилась в её руках, всё больше и больше принимая форму сферы, в которой зародилась. Миг яркой вспышки и пульсации, смягчаясь, разливала мерцание, омывая руки девочки. Внутри сферы зашевелилось, задвигалось. Невероятной силы взрыв разметал и эту сферу на атомы света и Ита увидела мальчика, совсем маленького. Он, убаюканый мягкими движениями рук, завис в пространстве перед ней, обхватив подтянутые к груди колени. И весёлая детская улыбка смотрящей на него девочки преобразилась. Стала доброй, мудрой. В глазах засветилась непостяжимая вечность накопленных знаний. Нежность материнства таилась в уголках глаз той, что играя творила бесконечность. Дотронувшись кончиками пальцев до висков мальчика, она произнесла: