Кая еле успела увернуться. Рядом с ухом со свистом пролетел внушительный кусок обугленной доски. Действительно... Очень крепкий. Обладатель белоснежной бороды повернулся.
- Могло быть и хуже. - заметил он.
- Знаю - ответила Кая.
- Свидились?
Кая замерла. Это он о чём? О Брайте? Но как...? Она присмотрелась по внимательней. Глаза, чёрные, глубокие и ... древние. такие древние, что ужас берёт. Чёрные, они затягивали, забирали. В них была боль, тоска и надежда. Смотреть долго в их глубину не было сил и Кая, встрехнувшись, отвела взгяд.
- Кто ты? - неуверенно задала она вопрос, прекрасно понимая, что ответ может быть не совсем таким, как она ожидала.
- Я существовал без имени почти вечность. Мой Господин звал меня рабом. Потом всё изменилось. Он привёл ту, что любит жизнь и ценит её. Она дала мне имя. Яков. Так меня зови. - старик помолчал, внимательно глядя не неё и будто решившись произнёс - Накорми меня малышка, а я расскажу тебе кое что очень интересное.
.
35
Брайт ворвался в поселение словно уроган. Он так бежал, так торопился, задыхаясь то ли от бешенного темпа то ли от нетерпения, что оказавшись во дворе их с Каей дома, свалился чуть ли не замертво.
Когда он очнулся, выбравшись наконец из коматозного состояния, в котором оставил его Бог, то долго не мог вспомнить кто он. Вода в чаше сияла ярко, очень ярко. До рези в глазах. Брайт смотрел не отрываясь. Глаза жгло, текли слёзы, но отвести взгляд от сияния было уже не возможно. Оно затягивало. Брайт и не заметил, что начал подползать к воде, которая сейчас напоминала раскалённую до бела лаву.
- Братишка, сейчас не лучшее время купаться. Нам бы уйти отсюда. Давай соберись, иначе она всё же выжжет тебя.
Брайт медленно, с величайшим трудом повернул голову на голос. Очень плохо было видно, казалось, что стены отражая свет усиливали его яркость в тысячи раз, но голос он узнал. Точно. Чьи то руки обхватили лицо, заставляя его смотреть вверх.
- Дааа - протянул голос. - Прямой контакт... Тебе ещё повезло, мог бы остаться идиотом.
Теперь поднимали его самого, а голос продолжал :
- Давай, Брайт, пойдём ка к выходу, здесь становится жарко. Тут не то что тебя, меня спалить могут. А я хоть и умер, но жить хочу.
Брайт послушно утвердился на ногах, опираясь на того, кто говорил и побрёл, повинуясь сильной руке, как послушный ребёнок. Когда в глаза ударила темнота, он схватился за того, кто был рядом.
- Дружище, я понимаю, ты растерян. Нам надо выйти на воздух. Пойдём. Немного осталось и можно будет присесть.
Дышать уже было трудно. Температура воды, казалось, выжегала кислород. Воздух становился густым, горячим. Забивал дыхательные пути. Голова кружилась, но Брайт чувствовал, что тому, кто рядом, можно доверять и потому пошёл, стараясь не поддаваться панике, что накрывала его с головой.
Свежесть и прохлада буквально омыли его, когда они вышли из пещеры. Сумерки ласкали каньон лёгким ветерком и тенью. Когда здесь такое было, кто теперь помнит? То ли от того, что Брайт ушёл от полыхающей воды, то ли ещё от чего, но Брайт вдруг вспомнил всё и разом. Без сил повалился у входа в пещеру. Какое то время ошалело хлопал глазами ни чего не видя вокруг себя, а когда зрение прояснилось, напротив, как из тумана проявился Слим. Он сидел скрестив ноги и с улыбкой смотрел на Брайта.
- Ну здравствуй друг. - Брайт устало потёр глаза. - Рад тебя видеть. Я уж попрощался с тобой. Снова.
Слим улыбался. Выглядел он свежо, бодро. Был чист и даже, как будто румян.
Дышалось легко. После сияния пещеры, ослепившего и заглушившего зверя, который до сих пор не мог придти в себя и словно прятался, спасаясь на задворках сознания, здесь глаза отдыхали в полутьме. И каньон казался каким то сказочным. Зыбкие тени, мягкие очертания, не осечённые пронзительным, полящим зноем, не искажённые маревом раскаленного воздуха. Ни капли царившего прежде жуткого оцепенения, которым здесь было пропитанно всё, до последнего камня.
- Здесь... Вроде бы всё по другому, а?
Слим, всё так же улыбаясь кивнул.
- Началось?
- Началось братишка, началось. Она тебе знак оставила, иначе ты бы живым оттуда не вышел. - друг мотнул головой в сторону пещеры.
- Знак? - растерянно спросил Брайт.
Слим в ответ провёл указательным пальцем по ключицам. Брайт, глядя на него, повторил жест и ни чего не почувствовал и тогда, опустив голову, он увидел... По шее, тонкой золотой вязью спускался рисунок, который завершала нежно голубая, еле мерцающая в такт биению сердца, капелька. Облизнув палец он потёр рисунок. Кожа покраснела, узор остался на месте.