- Здесь столько всего случилось, пока ты был там в отключке. - проговорил Слим. - После того, как Он забрал Её, Звезда как будто сжалилась над этим несчастным миром и первыми, кого она пожалела были мы. Я уже начинаю привыкать к этому освещение. - улыбнулся Слим. - И оно мне нравится больше.
- Дети? - спросил Брайт.
- Всё тут. Все, кто ещё помнил себя, кто не растворился в каньоне, все здесь. Но они другие... Не такие как раньше. Жуть не разбирает, когда вдруг кто то появится рядом и выглядят вполне прилично... И знаешь, некоторые говорят. Я когда в первый раз услышал, думал с ума сошёл, даже струхнул малость. А нет, оказалось действительно разговаривают.
- И что, много говорят?
- Не много, но по делу, знаешь. Я ж говорил. Не болтливые. - Слим рассмеялся. - Я теперь отсюда и уходить не хочу. Им, вроде как, взрослый нужен, а я получается, самый старший. - он замялся. - Да и есть тут одна... Такая, Брайт... - друг вздохнул и мечтательно закатил глаза. - Вот так то.
Помолчали. Сидеть в мягкой прохладе, на свежем воздухе, укутываясь в благодатные сумерки и дышать полной грудью было спокойно и уютно.
- А так, вообще, что в мире делается?
- А в мире, брат, делается! Меняется всё. Быстро только, не все готовы, но может оно и к лучшему. Выгорает, как будто злоба вся. И в людях выгорает и в наших, брат. Болезнями. И чем больше её, грязи этой, тем меньше остаётся от того, кто её в себе носил. Много народу сгорело. Мир, как будто умыться решил, очиститься...
Опять помолчали. Было тихо. Ветерок теребил волосы, лёгкой прохладой пробегал по коже. Почувствовав прикосновение к плечу Брайт повернул голову. Девочка стояла и смотрела на него. К груди была прижата игрушка, из которой торчал кусок красной тряпки.
- Чего сидишь? - серьёзно поинтересовалась она. - Ни куда не торопишься?
Брайт моргнул. Поджав пухлые губы и задрав брови на сколько это было возможно, девочка по всей видимости ждала ответа.
- А что? - глупо спросил он.
- Ни кто не ждёт? - задала она очередной вопрос. Потом посмотрев на Слима и кивнув в его сторону выдала - Глупый?
Слим расхохотался, а Брайт настолько обалдел, что даже не понял о чём она, так и сидел, старательно моргая, а когда наконец то дошло, зверь, словно очнувшись, пружиной подкинул его вверх. Он же теперь может вернуться! Нет, он должен вернуться! Он столько сделал и даже больше чем мог. Он договорился с Богом, взял с него слово. Он сделал это для себя, для Каи, для будущих детей, для всех тех, кто жил и ещё будет жить.
На бегу обращаясь слышал, как друг кричал ему в догонку:
- Передавай сестрёнке привет! И будь хорошим мальчиком!
И вот теперь, лёжа во дворе перед домом, он готов был целовать крыльцо. Он добрался! Вернулся! Каи дома не было. Надо дождаться её, а пока привести себя в порядок, помыться, одеться. Он так соскучился, так зверски истосковался. Почти ползком Брайт поднялся по ступенькам. Одна скрипнула под ним. Надо будет заменить. Открыл дверь. Тяжеловато открывается. Надо будет смазать и поправить. Зашёл в дом.
Запах еды, ещё тёплой и удивительно, сказочно вкусной ударил в нос. Он вспомнил, что не ел уже целую вечность если не больше. На столе, завёрнутый в чистую тряпицу, уютно пах хлеб, на печи стоял горшок с тушённым мясом. " Как же..." Брайт захлебнулся слюной. " Сначала..." Сглотнул, ломанулся к печи. " А потом уже... " Голод бил по мозгам, обрывая и без того на еду направленные мысли. Схватил горшок, отбросил крышку. " Только не сейчас! " - билось в голове, пока он заглатывал мясо кусками. Крепкий, ароматный бульон тёк по подбородку, по шее. Уделался весь.
Когда голодные спазмы наконец утихли, Брайт вместе с горшком пошёл к столу, уселся, чинно развернул хлеб, завязал тряпицу на шее, отломил добрый кусок, ухватив его двумя пальцами и отставив в сторону мизинец, обмакнул его в горшок и не торопясь продолжил.
И вдруг засмеялся. Громко, взахлёб. Представил, как заходит Кая, а он сидит тут чумазый с салфеткой на шее и голым задом. Смеялся долго, а когда наконец отпустило, вытер слёзы, доел всё, тчательно обтерев горшок изнутри хлебом, прошёл к умывальнику, вымыл посуду. Ну вот, теперь можно и помыться. Хорошенько! Он взял всё необходимое и решив, что на речке пожалуй будет лучше чем в кадке, вышел во двор.
.
.
36
Вернувшись с Авелем домой, она почувствовала, что чего то не хватает. А точнее кого то. Яков! Точно! Не было Якова. И дом без него, всё время нерзимо присутсвующего где то рядом, казался пустым и негостеприимным. Очень хотелось спросить у Авеля, куда же делся старик, но она молчала, высоко задирая нос и отворачиваясь всякий раз, когда к ней подходил этот высокомерный, заносчивый... Она даже не могла обозвать его достойно. Даже про себя. В то, что Авель рассердившись уничтожил старика, Ита не верила, но ведь куда то же он делся...