Брайт не сразу рассказал о том, что происходило с ним, после того, как они расстались. Несколько раз хотел, но словно натыкался на стену и всё, не мог даже рта раскрыть. Кая ждала, ждала и не выдержала, сама начала разговор.Рассказала, как справлялась тут, как одиноко было и страшно, как пропала Сора и как появилась с Яковом. Когда рассказ дошёл до старика, Брайт насторожился. Ему вспомнился старец, что жил в их поселении, когда он был мальчишкой, вспомнились сказки у костра и волшебство, творимое старыми узловатыми руками. А ещё вспомнил что богиня с золотыми волосами, рассказывала о старце с белоснежной бородой и, кажется его имя было Яков.
Пока слушал Каю крепло ощущение, что жизнь их подобна мозайке и что именно сейчас, когда на место встают какие то маленькие, на первый взгляд незначительные детали, начинает складываться в узор их жизненный путь.
Кая закончила говорить и теперь в ожидании смотрела на него, склонив голову на бок, а он... Сначало трудно и через силу, будто открывая давно заржавевшую дверь, выталкивал из вдруг сжавшегося горла, скрипучим голосом каждое слово. А потом его прорвало. Он столько пережил и был свидетелем таких событий, что вдруг почувствовал, всё! В одиночку таскать это в себе больше уже невозможно. Кая то бледнела, то хваталась за него. то просто сидела, опустив голову, а то вдруг вскакивала и принималась ходить вокруг него быстро- быстро, пытаясь успокоиться.
Когда голос Брайта затих, она встала, взяла его за руку.
- Пойдйм - сказала и повела его из дома.
Почему то точно знала, что идти надо на берег. Когда вышли к реке, Яков сидел перед костром в полоборота к ним, а у костра двигались маленькие фигурки, будто сотканные из света. " Как в детстве" - подумал Брайт. Держась за руки подошли тихонько, присели по ближе, где тепло от костра проводило чёткую границу между освещённым и обогретым кругом и влажным от реки, прохладным воздухом спустившегося на землю вечера. Застыли, зачарованно глядя на волшебство, что творил старик, а тот смотрел на них и улыбался в бороду. Тишина да потрескивание поленьев в костре. Ни что не мешало воспоминаниям, ни что не моголо спугнуть таинства момента. Они сидели тесно прижавшись друг к другу. Переплетённые пальцы крепко держали руку любимого, создавая уверенность в том, что вот так, рука об руку теперь всегда, до самой смерти. В какой то момент от костра потянулась огненная лента, словно змея, осторожно обвилась вокруг сплетённых рук, ярко вспыхнула, обдав их теплом и на миг оставив боль от ожога, пропала. На запястиях осталась тонкая огненная вязь.
Волшебные фигурки ещё не исчезли до конца и мерцающими силуэтами продолжали кружить у огня, когда дедущка Яков заговорил.
- Ты вырос славным войном, мальчик. Честным и отважным. В сердце твоём живёт любовь и ты пронёс её через все невзгоды и испытания, как бесценное сокровище. Не утратил, не осквернил ненавистью. Госпожа неспроста благословила тебя. Именно вам и вашим детям предстоит возрождать этот мир.
- Госпожа? - растерянно спросил Брайт.
- Ты звал её по имени - кивнув ответил старик.
- Ита... - Это было странно, но теперь обратиться к ней вот так запросто он бы не смог.
Старик снова кивнул.
Что то поменялось в Якове. Кая видела, но не могла уловить что именно. Он как будто помолодел. В глазах больше не пряталась печаль. Морщины, паутинкой покрывавшие лицо, разгладились. Кожа будто налилась жизнью и руки... Да - да, руки! Кая перевела взгляд на них. Вокруг уже было совсем темно и только костёр освещал тех, кто сидел у его живого тепла, но даже в этом неровном свете, руки Якова нельзя было назвать руками старца. Исчезла узловатость и от мелких трещинок, которыми расписалось время, не осталось и следа. Теперь это были руки мужчины полного сил и жизни. А вот борода на месте. Девушка тепло улыбнулась, глядя на эту по истине восхитительную бороду.
Её волосы за это время успели отрасти ниже лопаток. Густые, непослушные и с утра обычно забранные в простую, но аккуратную причёску, к середине дня уже торчали в разные стороны,лезли в глаза, щекотали шею. Она уже в серьёз подумывала о том, что бы опять схватиться за нож и срезать их, чем изрядно облегчила бы себе жизнь, но хотела дождаться Брайта. Хотела, что бы он увидел. Ведь когда она, после тяжёлого дня, умывшись сидела на кровати и расчёсывалась, она любовалась ими. И на реке, видя в отражении себя лохматую, бралась за шпильки распуская причёску, а потом пригладив волосы быстрой рукой, смотрела на себя и сама себе нравилась. И почему то хотелось понравиться такой и Брайту. Ради этого стоит потерпеть. Потерпеть! Стоит! И каждый день, вычёсывая колтуны, она повторяла это. И это с её длиной волос, а борода у дедушки Якова была почти до земли. Всегда идеально расчёсанная. Волосиночка к волосиночке. Заплетённая сложными косами. Ни пятнышка на ней ни пылиночки. Пожалуй Кая расстроилась бы, исчезни она.